Кирилл Эдуардович положил в шляпу сторублевую купюру и зашёл в вестибюль метро. Сегодня надо было ещё заехать на работу, с который официально его пока никто не уволил. Последнее время он появлялся в офисе на несколько часов в день, подписывал разные бумаги и наблюдал за ситуацией.
Он знал, что Иван проявляет термоядерную активность, проводит бесконечные совещания, намекает на скорые перемены в их жизни и скромно улыбается, когда любопытствуют о кандидатуре нового главреда.
Несколько раз Иван пытался поговорить с Кириллом Эдуардовичем, но главный редактор всегда хладнокровно уходил от бессмысленных разговоров. Однажды заместитель даже ворвался в его кабинет, бесцеремонно оттолкнув секретаршу и крикнул, что теперь Кириллу Эдуардовичу всё-таки придётся его выслушать, но главред закинул на плечо свою сумму и спокойно сказал:
– Извини, Ваня, в министерство вызвали. Опаздываю. – И вышел из кабинета, оставив в нём растерянного Ивана.
Кирилл Эдуардович хорошо понимал, что в этой подвисшей ситуации молодой, ещё неопытный в аппаратных играх Иван нервничает гораздо больше. Кирилл Эдуардович просто дожидался официального увольнения и положенных по договору компенсаций, а Ивану ещё предстояло доказать свою состоятельность не только перед новым хозяином, но и перед собственным коллективом, в котором далеко не все одобряли его чрезмерное рвение.
Не сохранив работоспособной команды, Иван рисковал разочаровать владельца и поэтому приличное расставание с Кириллом Эдуардовичем и, как следствие, лояльность его сторонников внутри редакции были для него чрезвычайно важны. Несмотря на то, что с момента приватного разговора с владельцем прошло уже больше двух недель, Кирилл Эдуардович по-прежнему оставался главным редактором, а он, Иван, только его заместителем.
Отлаженный редакционный механизм не требовал постоянного вмешательства главреда и продолжал надёжно работать, но за одобрением самых важных моментов сотрудники шли к Кириллу Эдуардовичу, потому что за ним оставалось и право финального решения, и право подписи, и это дико бесило Ивана и заставляло совершать ошибки.
Он, например, попытался вдруг изменить давно и хорошо зарекомендовавшие себя редакционные процессы, что вызвало серьезный протест внутри коллектива, потому что было воспринято, как неуместное желание Ивана продемонстрировать свою ещё не легитимную власть.
Заехав на пару часов в офис, Кирилл Эдуардович подписал несколько запросов, завизировал квартальный отчёт, согласовал пару отпусков и просьбу о материальной помощи и вызвал свою служебную машину. Подъезжая к дому, спросил водителя:
– Коробка, которую я оставлял, у вас?
– Да, – кивнул водитель. – Она в багажнике.
– Я её сейчас заберу.
Прогулявшись до метро, Вика и Аня перешли по подземному переходу на другую сторону Комсомольского проспекта и направились к Фрунзенской набережной. Тёплый октябрьский день напоминал, что лето ушло не навсегда и когда-нибудь, возможно, вернётся.
– Красивый букет, – Аня взглянула на яркие хризантемы.
– Ничего, – Вика засунула свой аккуратный носик в большой бордовый цветок. – Но мог бы и на розы разориться.
– Не только же розы дарить, – Аня вступилась за поклонника Вики. – У парня есть вкус.
– Главное, чтобы у него были деньги и желание их тратить.
Девушки прошли жилые кварталы и оказались на набережной рядом с пешеходным мостом, который перекидывал над водой своё металлическое вытянутое тело прямо в Нескучный сад. На мост они не пошли, заняли свободную лавочку с видом на Москву-реку.
– И что он хотел? – спросила Аня.
– А что они все хотят? – Вика положила букет на скамейку. – Но для начала предлагал покататься вот на таком пароходе, – она протянула руку и показала на проплывавший мимо современный речной кораблик. Почти вся его палуба была укрыта прозрачным панцирем, сквозь который виднелись сидящие за столиками пассажиры. Эта флотилия могла крошить даже не очень толстый городской лёд и катала туристов всю зиму.
– А ты?
– Сказала, что его предложение не слишком оригинально. Он, похоже, как раз рассчитывал поразить меня своим грандиозным замыслом и так растерялся, что мне его даже жалко стало. Потом начал какие-то варианты придумывать, в кукольный театр позвал, ещё какую-то ерунду, а потом… – Вика сделала интригующую паузу и хитро посмотрела на Аню.
– Ну давай уже, рассказывай!
– Потом он сказал, и мне кажется, это случайно у него вырвалось, что каждый день видит из своего окна Парк Горького и эти кораблики, поэтому и решил пригласить.
– И что это меняет?
– А ты не понимаешь? – Вика испытующе смотрела на Аню.
– Не понимаю.
– Наивная же ты, Анька! Ты с такими подходами стоящего мужика никогда себе не найдёшь. Так и будешь со студента на айтишника перепрыгивать. Следи за мыслью! Он каждый день видит из окна Парк Горького. – Вика встала со скамейки и театральным жестом показала в сторону видневшегося за рекой парка. – На фоне реки, по которой плавают эти замечательные корабли! И это значит, что он…
– Где-то здесь живёт? – догадалась Аня.