– Ничего естественного в этом нет, – Аня прекратила поток его сознания. – Разница в возрасте – это только условность и не стоит её переоценивать.
Они вышли из университетского двора, свернули налево и пошли по тротуару Малой Пироговки.
– А куда мы идём? – спросил Кирилл Эдуардович.
– Не знаю, куда идёте Вы, – Аня еле сдерживала смех. – А я иду на Усачёвский рынок покупать зиру для плова, который мой отец собирается в эти выходные приготовить на даче для наших друзей.
– То есть, выходит, что я увязался за своей студенткой?
– Которую считаете ребёнком, – она его откровенно троллила. – Как не стыдно, господин преподаватель!
– А может быть, это я иду на Усачёвский рынок покупать грецкие орехи, а Вы решили меня сопровождать?
– Могло быть и так, если бы Вы не спросили, куда мы идём.
Они посмотрели друг на друга и поняли, что их отношения уже не будут прежними после встречи с Лилей Брик.
– Так что же вы решили? – спросила Аня.
– Решил?
– Вы хотели выяснить, можно ли мне доверять.
Кирилл Эдуардович потёр правый висок.
– Лиля Брик не единственное видение, приходившее ко мне в последние месяцы. Правда, она стала первой, кого увидел не только я…
– Любопытно. – Аня как будто совсем не удивилась его признанию. – А я лунатик. По ночам я иногда встаю и хожу по квартире. Однажды пыталась даже выйти на улицу, хорошо, родители вовремя заметили и не пустили. Я этого, конечно, не помню, но бывает, что по утрам обнаруживаю вещи, которые лежат не на своих местах. Раньше я боялась немножко, а потом свыклась. Только окна на ночь теперь всегда закрываю.
– Я тоже сначала испугался своих галлюцинаций. Никогда ничего похожего со мной не случалось. Я вообще всегда считал, что такие истории просто дурацкий вымысел. Но потом… Я даже к психологу сходил, – про визит к психиатру Кирилл Эдуардович всё-таки решил промолчать, – но он ничего вразумительного мне не сказал. Предложил съездить в отпуск и бросить работу. Но я сейчас не могу никуда уехать, а по своим глюкам иногда даже скучаю.
– А с кем вы уже встречались? – в голосе Ани не слышалось оттенков иронии.
– Я видел Юрия Визбора, целую толпу слушательниц женских курсов из прошлого века. А где вы сейчас работаете, Аня? – Кирилл Эдуардович остановился.
– Я преподаю испанский детям состоятельных родителей. – Аня стояла напротив него.
– Вы хорошо знаете испанский?
– Я родилась в Мадриде. Мои родители там работали, поэтому язык мне дался очень легко. Почему мы остановились? Вы передумали покупать грецкие орехи?
– Нет, я обязательно куплю себе орехов! Говорят, они очень полезны для работы мозга. Остановился я потому, что, к сожалению, не владею иностранными языками и в студенчестве вместо репетиторства гладил чужое бельё вот в этом здании, – Кирилл Эдуардович показал на невысокую, невзрачную постройку.
– Бельё? – переспросила Аня.
– Да, здесь была фабрика-прачечная, и мы с приятелями засовывали в огромные паровые машины простыни, наволочки, пододеяльники, которые, прокатываясь через десяток валиков, отпаривались и выползали уже без морщин. Представляете, огромный зал этих дышащих паром железных гигантов, мокрое белье, дикая жара и влажность, кругом одни женщины, и мы вчетвером, по пояс голые, гладим бельё. Мы продержались только две недели, потом сбежали!
– Испугались женского коллектива?
– И его тоже!
– И чем ещё вы подрабатывали, кроме дежурств в универе? – Аня опять шла рядом и улыбалась.
– Да много всякого перепробовали. Постоянно что-то грузили, начиная от книг и заканчивая тушами на хладокомбинате, другие случайные заработки. Какое-то время, когда появились первые независимые газеты, я прямо у Фрунзенской торговал «Коммерсантом». Она была ещё небольшого формата, – Кирилл Эдуардович руками начертил в воздухе контур газеты. – Тогда это был какой-то свежий вдох честной информации, и люди с удовольствием покупали. За несколько часов я мог заработать на неделю скромной студенческой жизни.
– И это была первая встреча с журналистикой?
– Пожалуй, да, – усмехнулся Кирилл Эдуардович.
– А работа в универе? – ей было интересно узнать про него побольше.
– Это особая история. Там сошлось всё вместе – и работа, и учёба, и любовь. Полтора года я там практически жил. А кто же вам про это рассказал?
– Вы же сами говорили, что журналистские источники никогда нельзя выдавать. Или вы хотите опровергнуть мои сведения?
– Пока нет. Хотя я не знаю, что вам ещё про меня наговорили. Наверняка многое и выдумали.
– Вы просто пытаетесь вытащить из меня детали и вычислить, кто же источник. И опять считаете меня наивным ребёнком, – она сделала вид, что собирается обидеться.
– Для наивного создания вы уже очень хорошо научились манипулировать мужчинами. Другое дело, что не всеми получается управлять.
– Неужели? – её лицо светилось неотразимой женственностью. – Или некоторым просто кажется, что ими не управляют?
– Скажите ещё, что некоторым просто позволяют так думать.
Аня неожиданно свернула в переулок, и он прошёл за ней метров двадцать.
– А знаете, что когда-то находилось в этом здании? – она показала на небольшой четырёхэтажный дом.