Среднеазиатское направление. На повестке дня стоит интеграция Киргизии, которая пережила две цветные революции, в ходе которых один президент уехал в изгнание в Москву, а второй - в Минск. Сегодня Киргизия является парламентской республикой, раздираемой межклановыми и межсемейными противоречиями. При этом в республике достаточно активно работает идеологическое подполье в числе сотен НКО и общественных организаций - от откровенно проштатовской ориентации до разносчиков пантюркистских идей. Также ситуация в Киргизии отягощена наличием авиабазы "Манас", которая вследствие продажности обоих киргизских президентов была дважды сдана в аренду США. В 2014 году Пентагон покидает "Манас", однако, учитывая, что в этом же году ожидается вывод войск из Афганистана, ситуация может развиваться совершенно непредсказуемо.
Ко всему прочему Киргизия разделена чисто географически: на Север со столицей Бишкеком и Юг, тяготеющий к Ферганской долине, самому взрывоопасному региону в Средней Азии.
Интеграция Киргизии - это ключ к интеграции всей Средней Азии. От того, выработает ли Союз интеграционную модель для республик, тяготеющих к клановым формам самоорганизации, будет зависеть безопасность Казахстана, Уральского и Сибирского федеральных округов.
От интеграционной судьбы Киргизии прямо зависит и судьба Таджикистана. По причине отсутствия реальных границ с Афганистаном именно в Таджикистане главный вызов для военного союза - ОДКБ.
На кавказском направлении в 2014 году будет два основных вызова: настройка евразийского транзита для Армении и легализация евразийской интеграции для республик-сателлитов - Южной Осетии и Абхазии.
Причём в обоих случаях придётся иметь дело с Грузией. Учитывая, что Саакашвили ушёл с президентского поста и к власти в Тбилиси окончательно пришли силы, позиционирующие себя как прагматичные, - Союзу и Грузии есть о чём говорить. Потому что, как в случае с транзитом в Армению, очевидны вполне конкретные выгоды и бонусы для Грузии.
В случае же с интеграцией Южной Осетии и Абхазии в Тбилиси должны наконец-то принять кавказскую реальность: реинтеграция республик-сателлитов в состав существующего государства Грузия невозможна и не состоится никогда. А грузины с осетинами и абхазами смогут встретиться только в рамках нового Союза, но никак не национальной Грузии.
На европейском направлении и Украина, и Молдавия выбрали один и тот же сценарий демонтажа государства - превращение в периферию Евросоюза. Причём если для Украины это грозит смертью остатков индустрии, то Молдавии и вовсе светит исчезновение путём поглощения Румынией. Впрочем, в отношении и Украины, и Молдавии строить даже среднесрочные прогнозы просто бессмысленно - потому как обе республики ожидают затяжной и глубокий социально-экономический и политический кризисы, каждый из них грозит перерасти в гражданский конфликт.
Скорее всего, и Киев, и Кишинёв ожидает делегитимизация центральной власти и очень сильные регионалистские настроения, которые сначала будут жёстко подавляться, но, в конце концов, станут ведущим политическим трендом. Фактически и Украина, и Молдавия разделятся на проевразийские и проевропейские экономические и культурные регионы. Кое-где, как в Крыму или в Гагаузии, статус автономии облегчит оформление политической и интеграционной субъектности. Однако большинство проевразийских регионов Украины и Молдавии будут заложниками унитарного устройства.
На фоне неизбежного кризиса на Украине и в Молдавии главной задачей Союза будет интеграция Приднестровья, которое окажется зажатым между Украиной и Молдавией, выбравшими евроинтеграционный путь деградации. Спасение 500-тысячного евразийского экономического региона Приднестровье - это не только вызов, но и возможность отладить схему для последующей интеграции украинских и молдавских регионов.
Если же все вышеописанные примеры попытаться схематизировать, то станет понятно, что никаких принципиально новых задач перед Союзом не стоит. Подобные процессы восстановления государства стояли перед нами 100 лет назад - после революции, мировой и гражданской войн. Причём тогда, в начале ХХ века, мы находились в намного худших условиях, чем сегодня. И как показал исторический опыт, ничего, кроме воли правящего класса и понимания - а что, собственно, за Союз намерены строить, - по-большому счёту не надо.
Причём наш, евразийский, случай построения Союза мало чем отличается от североамериканского, где после гражданской войны Севера и Юга тоже остро встал вопрос о новых союзных формах государства на континенте.
А вот опыт, например, Южной Америки, показывает, что конфликтующие между собой национальные государства могут никогда не найти своих союзных форм. И сверхусилия подвижников континентальной интеграции вроде Симона Боливара, Уго Чавеса и Эво Моралеса разбиваются о противодействие со стороны национальных государств Южной Америки, попавших под внешнее управление со стороны союза государств Америки Северной.
* * *
