Идея континентального латиноамериканского союза - это уже не призрачная утопия, это - реальность, с которой в мире вынуждены считаться. Аргентинский философ Альберто Буэла рассматривает геополитическое пространство Латинской Америки как ромб, вершинами которого являются Аргентина, Бразилия, Венесуэла и Перу. "Именно от этих стран зависит ситуация на континенте, - отмечает он, - и для успешного продвижения интеграционных проектов необходим стратегический союз между Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айресом, Лимой и Каракасом. Такой союз может привести к образованию единого экономического и политического пространства, и тогда Южная Америка станет независимым полюсом мира, суверенным игроком в международных отношениях". Несмотря даже на то, что этому противятся Соединённые Штаты, выступившие два века назад со знаменитой доктриной Монро, согласно которой всё Западное полушарие входит в сферу влияния Вашингтона.
Безусловно, Чавес был одним из самых ярких деятелей латиноамериканского ренессанса. Он задал мощный импульс, и хотя с его смертью лидером интеграции в регионе будет уже не Венесуэла - страна, зависимая от экспорта энергоносителей, - а такой экономический гигант, как Бразилия, "пылающий континент" вряд ли свернёт с намеченного пути.
Трансатлантическое "братство"
Европейский союз вступил в эпоху системного кризиса, выход из которого потребует фундаментальных преобразований самой модели интеграции. На первый план, естественно, выходит Германия, чья экономическая мощь воспринимается как единственная спасительная соломинка для тонущих южноевропейских государств. Однако на Юге опасаются создания четвёртого рейха, и Берлину выгодней проводить ярко выраженный атлантистский курс, чтобы избавиться от обвинений в том, что он диктует свои условия европейским партнерам.
В целом, в ЕС в последнее время наметился разрыв между внешнеполитическими представлениями элит и народов. Элиты демонстрируют, что для них нет ничего важнее трансатлантического "братства" (если так можно называть полное подчинение слабых сильному). Они фактически закрывают глаза на американскую систему тотальной слежки, готовы поддержать любую инициативу США, в том числе и военное вмешательство в Сирии. Европейское общество, напротив, относится к Вашингтону всё более скептически. "Дипломатическая победа России в сирийском вопросе, - заявила в интервью "Однако" лидер французского Национального фронта Марин Ле Пен, - заставила европейские народы, обманутые элитами, пробудиться от сна". Неслучайно более 60% европейцев поддержали предложение вручить Владимиру Путину Нобелевскую премию мира.
Обама vs Путин
Ещё в начале августа Обама съязвил, что на последних встречах мировых лидеров у Владимира Путина "был скучающий вид плохого ученика на задней парте". Через месяц ему пришлось прикусить язык и даже произнести слова благодарности в адрес российского президента. Обидчивый, самовлюблённый лидер США, который ненавидит, когда кто-то выставляет его безвольным слабаком, этот момент явно не забудет. И те два года, что ему ещё предстоит провести в Белом доме, посвятит сведению счётов с Путиным, который так легко и непринуждённо сумел переиграть его, временно заняв место главного действующего лица на мировой арене. Для страдающего звёздной болезнью Обамы - это настоящий удар. "Несмотря на то, что многие рассуждают сейчас о благополучном разрешении сирийского кризиса, в действительности ситуация только осложнилась, - пишет The American Thinker, - и главная проблема здесь даже не в геополитическом противостоянии "великих держав", а в психологии лидеров. Обама привык выступать в роли правителя "нового Рима" и не потерпит конкуренции. У него нарциссический тип личности. Вспомним его поджатые губы, скрещенные руки, обиженное капризное выражение лица. Американские президенты никогда так не выглядели - это больше напоминает упрямых юнцов и новоиспечённых провинциальных учителей. И, скорее всего, мы ещё увидим, как он будет распекать нерадивого ученика Путина, посмевшего бросить ему вызов".
О "перезагрузке" в отношениях США и России можно забыть. Лидеры вряд ли сумеют найти общий язык, ведь у них практически нет точек соприкосновения. Путин живёт в реальном мире, Обама - в идеалистическом. Путин отстаивает консервативные, по сути, ценности. Обама давно уже стал иконой постмодерна. Путин для Обамы - слишком резок и прямолинеен, Обама для Путина - чересчур легковесен, наивен и сосредоточен на мелких проблемах, которые представляются российскому президенту политической мишурой.
