После того как Путин вернулся в президентское кресло, Россия дала понять, что не считает аксиомой тот вариант развития, который предлагает Запад, и намерена ориентироваться на собственные ценностные представления. Появилась и новая самоидентификация: дипломаты и политологи всё чаще апеллируют к опыту России XIX века - страны великой культуры, которой удалось добиться высоких темпов экономического роста. Любопытно, что к этому образу возвращаются и на Западе. Острое идеологическое противостояние второй половины XX века - в прошлом, современная Россия, как и романовская империя, считается реакционным соседом, с которым, увы, приходится иметь дело. Как и в XIX веке царящий на Западе культ личной свободы противопоставляется российским традициям, согласно которым государственные интересы превалируют над частными.
Петербургская система как альтернатива Бреттон-Вудской
И, по крайней мере, на данном этапе, после того как блестящая импровизация российских дипломатов позволила избежать эскалации сирийского конфликта, Москва будет восприниматься как неформальный лидер блока БРИКС. На саммите "двадцатки" в Петербурге, когда стало очевидно, что Америка утратила своё абсолютное превосходство в мировой политике, страны БРИКС ещё более настойчиво заговорили о необходимости альтернативной финансовой архитектуры. Существующей Бреттон-Вудской системе с её рыночным экстремизмом и неоколониальными принципами была противопоставлена система, которую условно можно назвать "петербургской". Государства БРИКС окончательно договорились о создании банка развития, стабилизационного фонда и механизма разрешения торговых споров, которые должны в итоге стать дублёрами существующих ныне прозападных финансовых институтов: Всемирного банка, МВФ и ВТО. Таким образом, они рассчитывают устранить перекосы в мировой экономике, вызванные политикой Федеральной резервной системы США. В отличие от Всемирного банка, который требует от получателей займов лояльности Западу, банк развития БРИКС сможет выдавать кредиты под высокий процент, но не обставлять их получение политическими условиями и не ограничивать сферу их применения. По расчётам экспертов, размер стабилизационного фонда, формируемого, разумеется, в валютах стран БРИКС, превысит 240 млрд долларов (совокупный ВВП приблизительно 150 стран). Причём в отличие от МВФ новый финансовый институт не будет предлагать своим клиентам ультрарыночные рецепты. "Речь идёт не о полной ликвидации старой Бреттон-Вудской финансовой архитектуры, а скорее о создании новой, параллельной прежней. В будущем страны смогут выбирать, какая архитектура лучше подходит для их собственных планов реконструкции и развития", - пишет американский экономист и бывший советник правительства КНР Лоуренс Брам.
Очевидно, что государства БРИКС стремятся стать менее зависимыми от американского доллара. Они уже установили цены на товары в смешанных валютных корзинах, что радикально изменило прежние представления о торговле. Следующий шаг - создание новой мировой резервной валюты. Что интересно, по мнению политологов, параллельная финансовая архитектура может быть привлекательна для многих стран благодаря концептуальным различиям, существующим между странами БРИКС и Западом. "Философские традиции государств БРИКС не имеют ничего общего с западными, - отмечает Брам. - Эти страны в большей степени ориентированы на сообщество. Глобализации они противопоставляют ценности семьи, коллективную и этническую принадлежность".
Многие эксперты заговорили о том, что ось Пекин - Москва - Нью-Дели, о формировании которой в 90-е годы мечтал российский премьер Евгений Примаков, спустя 15 лет вдруг стала реальностью. Индийский премьер Мангмохан Сингх, который в своё время объяснялся в любви Джорджу Бушу-младшему и уверял, что судьба его страны неразрывно связана с США, сейчас призывает к привилегированному стратегическому партнёрству с Россией и всерьёз размышляет о присоединении к Таможенному союзу. В области безопасности Москва становится ключевым партнером Нью-Дели (неслучайно она готова предоставить индийцам доступ к спутниковой системе навигации ГЛОНАСС). В Индии же правительство обвиняют в отходе от стратегии "сверхприсоединения", означающей развитие тесных связей со всеми мировыми и региональными державами.
Постепенно сглаживаются противоречия между Индией и Китаем. "Пограничные споры - это лишь верхушка айсберга, не столь уж важная часть китайско-индийских отношений, - говорится в редакционной статье China Daily. - Мы партнёры, а не соперники, и у нас намного больше точек соприкосновения, чем поводов для конфликта". Когда-то Генри Киссинджер обозначил главный принцип США на азиатском направлении: "Делать все возможное, чтобы американские связи с Индией и Китаем были более тесными, чем их двусторонние отношения". Сейчас, похоже, этот принцип может быть нарушен.
