На Западе государства БРИКС упрекают в том, что они узурпируют право говорить от лица всех развивающихся стран. Создаётся также ощущение, что западные лидеры заинтересованы в том, чтобы главной движущей силой блока была не Россия, а Китайская республика. Ведь ещё в 2009 году Барак Обама предлагал КНР создать эксклюзивный альянс - так называемую "Большую двойку", разделив с Пекином ответственность за судьбы мира. Россия такой чести не удостоилась, её лишь некоторое время кормили баснями о "перезагрузке", а затем объявили защитницей диктаторов. Москва сама смогла выдвинуться на передний план, и американцы вынуждены мириться с новым раскладом сил. "Россия возвращается, - пишет американская газета The Huffington Post, - она уже не раз проходила этот цикл. Вспомним её более ранние реинкарнации - Киевскую Русь, романовскую Россию и Советский Союз. Она становится одним из главных действующих лиц на мировой арене, единственной державой, способной поддерживать статус-кво. Однако такая ситуация сохранится лишь до тех пор, пока Китай опасается открыто проявлять свои лидерские амбиции. Лет через десять он выйдет из-за спины России и возглавит лагерь стран, готовых бросить вызов США и противопоставить западному индивидуализму коллективистские ценности. В этом руководителям Поднебесной, безусловно, поможет конфуцианская этика".
Конечно, многое будет зависеть от России и её способности и в дальнейшем формировать идеологию зарождающегося мирового полюса, отстаивая принципы международного права и традиционные моральные ценности. Но готова ли Москва на протяжении длительного периода быть главным выразителем настроений стран Юга? Или всё-таки эта роль достанется Китаю, который окончательно порвёт с коммунистическими догмами.
Мир "китайской мечты"
Речь, разумеется, идёт не о второй перестройке. Ведь советская перестройка была синонимом вестернизации. В КНР на смену коммунистической идеологии приходят традиционные конфуцианские ценности. После падения империи Цин в 1911 году революционеры провозгласили конфуцианство "закостенелым учением, мешающим прогрессу". При Мао антиконфуцианская традиция сохранилась и дала страшный рецидив в годы культурной революции. Освоившись в роли нового Сына Неба, крестьянин из провинции Хунань повёл себя так же, как император Цинь Шихуанди - основатель первой китайской династии, устроивший гонения на последователей Конфуция и уничтоживший все записи его бесед. Кстати, Шихуанди, как и китайские коммунисты, создал сверхцентрализованное бюрократическое государство и прославился "большими стройками" (именно при нём была возведена Великая китайская стена).
После смерти Шихуанди Китай вернулся к Конфуцию. То же самое происходит и сейчас. Бывшие марксисты приходят к выводу, что только конфуцианство может стать основой для новой китайской идентичности. Ведь в нём хранится этическая матрица взаимоотношений родителей и детей, старших и младших, правителей и подданных. Уже Ху Цзиньтао включил в государственную идеологию концепцию "хэсе" ("гармонизация"), прямо заимствованную у Конфуция. В материалах VII пленума ЦК КПК, который предшествовал прошлогоднему съезду партии, впервые исчезли упоминания имён "учителей красного Китая" - Маркса, Энгельса и Ленина. В партийной прессе накануне съезда публиковались статьи учёных, рекомендовавших коммунистам из "партии революции" превратиться, наконец, в правящую партию, которая отражала бы интересы всего народа (даже в партийном уставе КПК называется теперь "авангардом китайской нации"). Китайские идеологи практически забыли о концепции классовой борьбы и полностью сосредоточились на конфуцианской теории "сяокан" ("малое благоденствие"). В Поднебесной активно пропагандируются идеи "учителя", на экраны вышел эпический фильм "Конфуций", по всему миру открываются институты Конфуция, основной задачей которых считается распространение китайских культурных ценностей.
Поворот китайской элиты к Конфуцию, безусловно, вызывает в мире интерес. Политологи уверяют, что КНР теперь может предложить миру собственную модель глобализации, в основе которой находятся конфуцианские идеи. Приоритет корпоративизма над индивидуализмом, почтительное отношение к власти и социальной иерархии; опора на личные связи и взаимные обязательства (а не на законодательные нормы) - вот что, по мнению экспертов, составляет суть "конфуцианской модели". "Развитие социальных коммуникаций и экономическая глобализация подготовили материальную основу для единства мира, его духовной основой же может стать конфуцианство, - отмечает австралийская китаистка Розита Делиос в докладе "Конфуцианская парадигма глобальной политики". - И не только потому, что последователи Конфуция признают различные идеи и культуры выражением единого принципа, но и потому, что в конфуцианстве разработана политическая технология достижения и поддержания мирового порядка". И неслучайно китайская элита всё чаще говорит о КНР как о "державе, ответственной перед мировым сообществом".
