Для борьбы с инфляцией использовался единственный из инструментов денежной политики, а именно - сокращение денежной массы. И вот здесь либерал-реформаторы столкнулись с проблемой: оказалось, что они не знают, как устроена эта самая денежная масса. А нам придётся перейти к серьёзным экономическим материям, поскольку иначе объяснить суть вопроса не получится.
Банковская система, которая, собственно, и оперирует деньгами, отличается от других сфер деятельности тем, что ей позволено делать то, что во всех остальных сферах экономической деятельности считается мошенничеством. А именно - выпускать обязательства, не подкреплённые реальными активами. По науке это называется "частичное резервирование", а на практике выглядит так: если вы положили в банк 100 рублей, то банк, за исключением небольшой суммы (то самое резервирование), может их выдать в кредит своему заёмщику. Но поскольку заёмщик тоже держит деньги в банке, то их снова можно выдать в кредит и так до тех пор, пока вся реальная сумма наличных денег, которые вы положили на депозит, не перейдёт в резерв. А в экономике будут обращаться уже не наличные, а кредитные деньги (в разы превосходящие наличные). В экономической теории этот механизм получил название банковского (денежного) мультипликатора.
Фокус тут ещё и в том, что государство (в лице центральных банков) не делает разницы между наличными и кредитными деньгами: заёмщик может попросить в банке наличные деньги под свои кредитные (например, для выплаты зарплаты) и их получить. Как следствие есть два главных параметра, определяющих состояние денежной массы, по которым можно судить о состоянии экономической системы. Первый - это отношение кредитных денег к наличным. Условно, для России это отношение денежных агрегатов М2 к М0, для США - М3/М0. Второй - это уровень монетизации экономики, то есть отношение кредитных денег к ВВП.
В разных экономиках, находящихся, в общем, в устойчивом состоянии, уровень монетизации примерно одинаков - от 80 до 120% от ВВП. Судя по всему, именно этот уровень обеспечивает нормальный денежный оборот, поддерживающий сложные экономические системы с высоким уровнем разделения труда. А вот в России под чутким руководством либерал-реформаторов эта цифра начала резко уменьшаться. Если в 1991 году, ещё при СССР, эта доля была около 100%, то в 1992 году она сократилась до 80% (что было ещё не катастрофично), в 1993 году - до 40%, а к 1997 году уменьшилась до 4%. Понятно, что ни о каком хоть сколько-нибудь сложном производстве при такой ситуации и речи быть не могло, вся экономика свелась к банальным экспортно-импортным и торговым операциям.
Спрашивается, а зачем было устраивать такую катастрофу? А дело в том, что для "макроэкономической стабилизации" у либерал-реформаторов, в соответствии с идеями их кураторов из МВФ, был только один инструмент - сокращение денежной массы. Что они и делали с максимальной агрессией, редуцируя наличную денежную массу и ограничивая банки в возможностях выдавать кредиты предприятиям. В результате банковский мультипликатор, который в нормальной экономике находится в пределах от 4 до 6, в России 90-х опустился до уровня 1,2. То есть банковская система практически не работала. В дополнение ко всему этому беспределу был создан рынок ГКО, который вкупе с валютным коридором, как пылесос, вытягивал из экономики последние деньги, переводил их в валюту и выводил из страны. Ну а либерал-реформаторы для консервирования той самой "стабилизации" ещё держали явно завышенный курс рубля, поскольку девальвация при высоком уровне импорта неминуемо вызывала рост инфляции.
Идиотизм этой политики был очевиден. Геращенко с 1999 по 2002 год увеличил монетизацию экономики в 10 раз - с 4% до 40%, с учётом роста экономики это означало, что как наличная, так и расширенная (кредитная) денежная масса увеличились ещё сильнее. А инфляция при этом падала. Что, впрочем, естественно, поскольку в условиях отсутствия денег предприятия для поддержания оборота использовали денежные суррогаты, для которых очень велика доля транзакционных издержек (доходов посредников) - они-то и разгоняли инфляцию. Так что политика либерал-реформаторов инфляцию не сокращала, а увеличивала, при этом отсутствие денег полностью разрушало высокотехнологическое производство.
Крах модели 2000-х
После ухода Геращенко в конце 2002 года кредитно-денежную политику снова полностью стали контролировать либерал-реформаторы, соответственно, монетизация экономики расти перестала. И что характерно, стали падать и темпы экономического роста. А поскольку стоимость кредита для промышленности была очень велика (на эту мелочь либерал-реформаторы внимания никогда не обращали, поскольку их политические кураторы из МВФ не были заинтересованы в том, чтобы российская промышленность конкурировала с их собственной), а стоимость рубля всё время росла, с той же самой целью снижения инфляции, то существенно увеличивалась и доля импорта. Экономика всё больше подсаживалась на нефтяную иглу.
