Усугубление глобального кризиса вынудит его ключевых участников погрузиться преимущественно в собственные проблемы. Их острота и болезненность, равно как и страх развитых обществ перед непривычной для них неопределенностью будущего, предоставит российскому обществу уникальные степени свободы, которых просто никогда не существовало на нашей памяти.
Принципиально важно, что при этом в отличие от положения Советского Союза даже на закате существования, когда наша страна уже не представляла для Запада непосредственной опасности, в настоящее время никто в мире по-настоящему не заинтересован в распаде нашей страны.
Советский Союз во многом в силу исторической инерции до самого своего конца осознавался Западом в качестве его главного врага, в результате чего против него велась непримиримая и последовательная война на уничтожение. Современная же Россия, пусть и в качестве колонии (если более изящно - "сырьевого придатка"), является частью современного Запада, который вполне отчётливо сознает, что распад России будет означать переход огромных территорий Сибири и Дальнего Востока под контроль Китая, что приведёт к совершенно неприемлемому для всех развитых стран усилению последнего.
Уничтожение нашей цивилизации контрпродуктивно для Запада. Разрушение России дестабилизирует западную систему, которая и так испытывает серьёзные проблемы в условиях нарастающего хаоса.
Не менее важным представляется разделение глобального бизнеса под влиянием кризиса. Часть его, сознавая неизбежность распада единого глобального рынка на макрорегионы, готовится к работе в новой реальности, планируя стать незаменимыми в качестве организаторов хозяйственных и политических взаимодействий между этими макрорегионами. Но чтобы они не могли договориться друг с другом непосредственно, их должно быть больше - и одним из них призвана стать Россия, если, конечно, она сможет сформировать вокруг себя достойный макрорегион.
И попытки Путина углубить интеграцию и создать сначала Таможенный, а потом и Евразийский союз, и категорическое неприятие этого либеральными кругами Запада, и отчаянное сопротивление этому российского либерального клана являются отражениями этой стратегической возможности в разнообразных политических зеркалах.
Описанная позиция принципиально противоречит традиционному либеральному стремлению к полному подчинению России интересам глобального бизнеса и потому оспаривается частью глобального сообщества. Она и есть тот якорь, который прочно будет держать наш корабль на поверхности в самой жестокой буре.
Если, конечно, будет кому цепляться за этот якорь[?] Хотя по сравнению с советскими временами изменилось и самоощущение нашего общества. В конце 80-х - начале 90-х, когда разрушение Советского Союза, по сути, уже шло полным ходом, основная часть советского общества даже теоретически не могла представить себе распад своей страны. Более того: значительная его часть не могла представить себе этот распад даже через годы, после того как он фактически произошёл.
В настоящее время Россия, хотя бы формально, сохраняет своё территориальное единство (за исключением, да и то лишь, возможно, части Северного Кавказа), однако уже много лет буквально национальным психозом нашего народа является возможность территориального распада.
"Кто предупреждён - тот вооружён": осознаваемая угроза слабее уже только потому, что она воспринимается как реальная, которой должно противодействовать.
Весьма существенно и то, что современное российское общество, несмотря на остроту политических заявлений, отнюдь не раздираемо внутренним конфликтом. Оно, несмотря на все усилия господствующей клептократии, не разделено на две сопоставимые и при этом непримиримо противостоящие друг другу части, как это было (демократы и сторонники власти). В нашей стране уже достаточно давно образовался синтез социальных, патриотических и демократических ценностей, объединяющих подавляющую часть общества. Как только власть окончательно лишится возможности выполнять по отношению к этому большинству свои минимальные функции, вынуждающие его терпеть её, российское общество вынужденно испытает порыв к историческому творчеству и сожрёт правящую тусовку, утратившую в его глазах право на существование, - в полном соответствии с историческими нормами своего поведения.
Однако внутренняя ценностная однородность, изо всех сил затушёвываемая правящей бюрократией, пока успешно действующей по принципу "разделяй и властвуй", обеспечит довольно высокую устойчивость России даже в условиях новой смуты.
