Такую речь держал перед своими противниками наш Гурман. Не знаем, всех ли слушателей он переубедил, но вот что нам известно доподлинно: назавтра в этом кружке не одна Ариадна обручилась с Дионисом и не один дамский угодник объелся сверх всякой меры[407].
Время, отведенное для сельских удовольствий, пролетает стремительно; на смену ему приходит унылая зима со своими неизменными спутниками – долгими вечерами, когда природа, кажется, навсегда прощается с солнцем и все живое умирает от скуки. В чем искать спасение от этой напасти? Постоянно ездить в театр могут не все, да и посещение его перестает быть удовольствием, когда превращается в привычку; салонные игры превосходно развлекают праздность, но что делать людям, которым достало ума исключить из своего обихода карты – это жалкое занятие, выдуманное глупцами ради того, чтобы занять место в свете, изгнать из него литераторов и внушить умным людям любовь к уединению?
Станем говорить о политике? Увы! за последние пятнадцать лет мы говорили о ней слишком много, а между тем для французов куда лучше предоставить политику государства государственным мужам.
Станем ли злословить? Это забава довольно унылая, она тяготит совесть, но не доставляет радости; вдобавок это ремесло весьма неблагодарное: что бы ни думали по этому поводу г-н аббат Жоффруа и его достойные соратники А. и С.[408], мы больше склонны верить мнению Буало, ибо он знал о злословии не понаслышке[409].
Как же прогнать скуку, которая хозяйничает в золоченых покоях куда чаще, чем в хижине бедняка?
Станем ли мы слушать чтение новой трагедии? Нет, этого нам не вынести. Лучше, друзья мои, станем пить; это удовольствие подходит всем возрастам и всем людям в любое время. Но что же нам пить? Вино? Как бы не так! Порядочный человек пьет вино только за едой, вдобавок в Париже его подделывают так часто, что всякая бутылка, поступившая на ваш стол не из роскошных подвалов господина Тайёра и не из «Погребка аббата де Латеньяна» на набережной Театинцев[410], содержит настоящий яд. В таком случае, может быть, перейти на сидр? Его подделывают ничуть не реже; мед, который в него подмешивают, превращает этот напиток в слабительное, а мы собирались не лечиться, а веселиться; впрочем, и настоящий сидр немногим лучше: он раздражает нервы и ведет к подагре. Выпьем лимонаду? Но в большей части парижских кофеен под этим названием скрывается серная кислота, разведенная в большом количестве воды и подслащенная патокой. А оршад? Чаще всего сироп, служащий для его приготовления, представляет собой не что иное, как смесь крахмала, льняного масла или рыбного клея с красным сахаром-сырцом; иными словами, в Париже нашли способ производить не только лимонад без лимонов, но и миндальное молоко без миндаля…
Так что же нам пить? Пунш, друзья мои, пунш и ничто иное: этот напиток не только согревает замерзшие члены, но и служит таким превосходным лекарством от простуды, что знаменитый доктор Гастальди охотно прибегает к нему при первых признаках этого недомогания; кроме того, это отличное средство против любой заразы, безотказное мочегонное и потогонное; наконец – и это, пожалуй, ценнее всех его целебных свойств – пунш рождает веселость, горячит воображение и почти никогда не пьянит. Но ведь для того, чтобы изготовить пунш, потребен ром, а с тех пор как проклятые англичане закрыли для нас доступ в море, напиток этот сделался величайшей редкостью[411], он подорожал, а значит, его принялись подделывать; я уж не говорю о том, что качество пунша зависит от того, в какой пропорции смешаны в нем ром, сахар, лимонный сок и чай,– а кто может похвастать, что знает эту пропорцию в точности? Уж конечно, не парижские лимонадчики, которые изготовляют пунш без рома с той же легкостью, что и лимонад без лимона и миндальное молоко без миндаля; жидкость, которую они сбывают вам под видом пунша, представляет собой не что иное, как смесь горячей воды, скверной водки и сахара-сырца; неудивительно, что из десяти человек, заказывающих пунш в большей части парижских кофеен, девять возвращаются домой совершенно больными.
Подделки эти, поистине губительные для здоровья, должны были бы привлечь наконец внимание полиции, ибо не следует позволять наживы ради превращать целебный напиток в настоящий яд. Прежде исключительным правом на эти подделки владели только торговцы вином; об этом кое-что знал уже добрый Гораций[412].
Война лишила лимонадчиков превосходного ямайского рома, а нас – настоящего пунша: ибо смесь лимонада и водки ничего общего с пуншем не имеет.
Вследствие всего сказанного мы полагаем, что окажем публике, и прежде всего тем, кто скучают и желают занять долгие зимние вечера удовольствиями столь же невинными, сколь и полезными, важнейшую услугу, если назовем способ изготовить, не тратя ни денег, ни усилий, отличный пунш, который отвечает всем требованиям, предъявляемым обычно к этому напитку, и который можно испить в любое время дня, не тратя драгоценного времени на поиски рома и лимонов.
