Чтобы окончательно убедить вас в том, сколь превосходно и неповторимо это блюдо, скажем, что творец его уже заработал на его продаже двести тысяч франков, хотя с посетителей он берет за три дюжины лягушек всего двадцать четыре су[517]. Кто однажды попробовал Симоновых лягушек, тот не может остановиться, и, поскольку лягушки почти никогда не причиняют желудку никаких неудобств, заказывает их вновь и вновь, к вящей выгоде повара. Симон готовит лягушек не только для посетителей своего заведения, но и на вынос – как для других городских трактирщиков, так и для тех любителей, кто хочет наслаждаться ими у себя дома. Какая жалость, что лягушки, в отличие от индеек с трюфелями, не переносят дальней дороги! в противном случае мы бы незамедлительно подвергли их рассмотрению нашего Дегустационного суда присяжных, дабы узнать просвещенное мнение его членов.
В ожидании того блаженного дня, когда будет открыт способ доставлять их горячими в Париж, расскажем о том, как господин Симон готовит их в Оверни.
Содрав с лягушки кожу и выбросив все, что не годится в пищу, он кладет оставшееся мясо в холодную воду, чтобы вымочить и отбить запах; затем окунает лягушачьи кусочки в яичный белок, посыпает их крупчаткой и обжаривает до золотистого цвета. Выложив лягушачье мясо на блюдо, он в последнюю секунду сбрызгивает его соком одного-двух лимонов и подает на стол обжигающе горячим.
Поскольку никто другой, повторив все эти действия, не добивается такого же превосходного результата, следует предположить, что восхитительный вкус лягушек господина Симона объясняется не столько способом их приготовления, сколько способом их кормления. Чем господин Симон угощает своих лягушек – тайна, которую он никому не открывает. Известно только, что в огромных подвалах, ему принадлежащих, стоят бочки, полные воды и кишащие лягушками, чье кваканье чарует окрестных Гурманов лучше самой прекрасной музыки. Однако вход в таинственное подземелье закрыт всем, кроме его хозяина; когда господин Симон спускается навестить своих воспитанниц, он никогда не забывает закрыть дверь на засов.
Важно заметить, что если все прочие лягушки вкусны, как мы уже сказали, только во время Великого поста, лягушки господина Симона восхитительны круглый год, даже в холодную пору, хотя общеизвестно, что для всех водяных жителей холод губителен. В чем тут дело – в особом корме или еще каких-либо условиях? Каждый волен высказывать предположения на этот счет, но точного ответа не знает никто.
Господин де М…, один из богатейших овернских Гурманов, предложил господину Симону за раскрытие его секрета значительную сумму денег. Трактирщик, однако, почел за благо возразить, что никаким секретом не владеет, и предложил господину де М… прислать в трактир своего повара, дабы тот сам в этом убедился. Тот явился, внимательно проследил за всеми действиями господина Симона, затем повторил их все от первого до последнего – и преуспел столь же мало, сколь и его предшественники. Господин де М… сохранил деньги, с которыми рад был бы расстаться, а господин Симон – свою тайну.
Тайна эта кажется рьомским простолюдинам столь необыкновенной, что они готовы признать трактирщика колдуном; многие в Рьоме так и зовут его Симоном-магом[518]; впрочем, куда чаще именуют его Симоном-лягушкой – прозвища обидные, но господин Симон не унывает: утешением ему служит толстый кошелек.
Разумеется, секрет этого человека есть его собственность, и никто не вправе приказать ему с нею расстаться. Однако при мысли о том, что названный секрет уйдет с трактирщиком в могилу и Гурманы навсегда утратят возможность наслаждаться драгоценными плодами его трудов, невозможно не предложить такое решение проблемы, которое примирило бы интересы любителей и собственника: следует обязать господина Симона записать свой секрет и сдать запечатанный конверт в канцелярию рьомского апелляционного суда. Господин Гаррон, его почтенный секретарь, будет хранить конверт вплоть до кончины творца. Затем драгоценная бумага будет вручена наследникам господина Симона – в том случае, если они захотят продолжить его дело,– или же, к величайшей радости всех Гурманов Европы, сделается всеобщим достоянием.
