О приглашениях мы уже рассказывали в третьем томе нашего сочинения и сказали, по всей видимости, если не все, что нужно было сообщить на сей счет, ибо тема эта почти неисчерпаемая, то все, что могли вместить короткие страницы альманаха, не терпящего пространных рассуждений. Итак, сегодня будем мы говорить только о согласии, отказе и отглашении. В Париже к любым обязательствам относятся обычно с величайшим легкомыслием: отсюда такое великое множество банкротств, супружеских измен и пустых мест за обеденным столом. Впрочем, мы поведем речь исключительно о согласии отобедать.
Гость, получивший приглашение и ответивший на него согласием, каковым считается либо официальное письмо, либо молчание в течение суток, должен почитать себя другим солдатом, в согласии же своем видеть долг ничуть не менее священный, нежели долг воинский; обязательства тем более священны, чем более добровольно приняты. Ничто не принуждает вас принимать приглашение, сделанное в письменном виде,– а лишь такие приглашения следует считать серьезными и обязательными к рассмотрению. У вас есть целый день и целая ночь на принятие решения; но если вы сказали да, значит, вы дали согласие. В глазах человека чести согласие это столько же священно, сколько и обещание брачное, а быть может, и более священно, обязанности же, какие оно за собой влечет, столь сладостны, что всякий, от своего слова отказывающийся или хотя бы отказаться пытающийся, виновен вдвойне.
Впрочем, мы посулили дать вам разъяснения касательно отказов, и исполним это обещание незамедлительно. Слово «отказ» употребляется в нашем языке по разным поводам, которые, однако, все до единого связаны с чем-то более или менее постыдным. Выбрать отказ – все равно что воспользоваться потайной лестницей, какой пользуются только любители преступных любовных связей либо должники, прячущиеся от законных кредиторов; ни то ни другое недостойно человека чести. Только тот берет свое слово назад, кто ему не хозяин. Отказываться от взятых обязательств – значит не признавать необходимости их исполнять; позволить кредитору опротестовать ваш вексель, просить об отсрочке платежа или умолять о переносе рассмотрения дела – это все разновидности отказа, от которых один шаг до разорения и банкротства.
Что же касается гурманского мира, то здесь отказаться от данного согласия значит изменить своему слову, нарушить порядок обеда, внести смятение в душу почтенного Амфитриона, нанести ему смертельнейшее из оскорблений и подвергнуть себя опасности навсегда лишиться права быть приглашенным в его дом, ибо лишь человек безмерно снисходительный решится вновь позвать к себе бесчестного гостя, раз отказавшегося от данного им согласия[566].
Не оправдать, но, по крайней мере, извинить отказ могут лишь тяжелейший недуг, сломанный член, тюремное заключение или смерть. Однако в двух первых случаях гость обязан представить заключение врача, составленное по всей форме; в третьем – предъявить копию бумаги о взятии под стражу, заверенную, опять-таки, с соблюдением всех формальностей; в последнем же случае требуется свидетельство о смерти гостя. Ни одна другая причина считаться уважительной не может и будет стоить отказавшемуся гостю не только нестерпимого позора, но еще и штрафа в 500 ливров, который он заплатит в течение недели оскорбленному им Амфитриону – в том, конечно, случае, если сей Амфитрион знаком с «Уставом господина Аза». Итак, нет ничего более бесчестного и постыдного, нежели отказ; автор сего сочинения почитает его величайшим из оскорблений, какое возможно нанести ему и всем, кто притязает на знание и исполнение законов Гурманской империи. Величайшим – если не считать
Отглашения бывают двух сортов: общие и частные. Равно оскорбительны оба, с той лишь разницей, что в первом случае оскорбление наносится целому обществу, во втором же его жертвами оказываются всего одно или несколько лиц.
Ничто на свете не может освободить Амфитриона от обязанности дать обед, если он пригласил гостей и получил от них согласие. Дела и забавы, обстоятельства чрезвычайной важности, дуэль, ранение, болезнь, сама смерть – ничто не является уважительной причиной для неисполнения этого священного долга[567]. Даже последние два случая – которые одни только и заслуживают внимания – все равно не повод для отмены обеда, ведь больного можно перенести в столовую или, наоборот, накрыть стол подле его постели; если же Амфитрион умрет, наследники, к которым переходят не только права покойного, но и его обязанности, должны любой ценой исполнить данные им обещания.
