Лавок этих всего пять-шесть, и все они снабжают товарами большинство торговцев съестным из Пале-Руаяля, за исключением тех, которым все эти лакомства доставляют курьеры напрямую из тех мест, где они произрастают; самая заметная из этих лавок, самая богатая товаром и самая сходная ценами – «Свинья за прялкой», столь знаменитая в прежние времена; с тех пор она успела прийти в совершенный упадок по вине господина Модюи, но сегодня, попав в руки господина Пеллетье-Пети, вновь обрела былую славу. Кроме товаров, нами перечисленных, а также многих других, для перечисления которых нет у нас ни времени, ни места, в «Свинье за прялкой» продается зеленый горошек, сохраненный в свежем виде благодаря особой методе господина Пеллетье, которая позволяет маю расцветать на столах среди зимы[269].
Как ни жалко покидать Рынок, надобно, однако же, сделать над собой усилие и двинуться дальше, иначе путешествие наше никогда не кончится, а ведь мы обязаны хотя бы ненадолго завернуть в улицу Ломбардцев – не ради многочисленных торговцев лекарственными травами, но ради любезных кондитеров, чьи ароматные произведения известны всей Европе, ибо нет ребенка, который, только заслышав название этой улицы – столицы царства сластей,– не принялся бы облизываться, предвкушая новые удовольствия. Именно на улице Ломбардцев вот уже два столетия сахар вступает в самые разные союзы для того, чтобы ублажать чувственность лакомок; именно там картонки принимают самые разные формы для того, чтобы, прияв в свое лоно превосходные конфеты, сделаться новогодними подарками – впрочем, ни к чему не обязывающими. Ибо надо признать, что после Революции эти милые игрушки для взрослых утратили немалую часть своей привлекательности; нынче в моде вещи основательные, и лакомки предпочитают получать конфеты во вместилищах более солидных. Кондитеры, однако, на этом ничего не потеряли и зарабатывают на конфетах ничуть не хуже, чем прежде.
«Верный пастух», который вот уже целое столетие пользуется расположением своих верных клиентов, не утратил его и поныне, и вдова Руссо делает все возможное, дабы это расположение удержать[270]. Мы, увы, не можем сказать того же о «Великом монархе», который был так знаменит еще пятнадцать лет назад и который так прочно забыт сегодня. Быть может, в первые годы Революции этому способствовало его не слишком демократическое название. Вероятно, владелец лавки от неудач впал в уныние, и это сказалось на его товарах, так что ныне никто уже не помнит о былой славе этого заведения, и это очень досадно: ведь господин Дюваль – настоящий мастер своего дела.
Но если республиканцы отвратили лицо свое от монарха, «Старым друзьям» они не только привержены по-прежнему, но даже откровенно предпочитают их всем прочим заведениям с улицы Ломбардцев. Здесь круглый год полно народу, прежде всего торговцев, и покупки совершаются чаще оптом, чем в розницу. Круглый год здесь ежедневно в три или четыре приема варят по 30–40 фунтов ячменного сахара: леденцы выходят отменные и совсем недорогие, а потому в лавке не задерживаются. В этом заведении все поставлено на широкую ногу; здесь изготовляются в большом количестве засахаренные фрукты и варенье, сиропы и драже, обсахаренный и поджаренный миндаль, яблочная карамель и витые лакричные батончики, алтейные леденцы, алтейная паста и паста из китайского финика – а это как раз те товары, за которыми приходят к кондитеру особенно часто и на которых зиждется его благосостояние. У «Старых друзей» все делается без вычур, по добрым старым правилам, а прямой и сговорчивый характер господина Удара привлекает к нему покупателей ничуть не меньше, чем качество его товаров. Между тем он ворочает большими делами, и дела эти приносят ему немалый доход. Клиенты господина Удара рассыпаны не только по всей Франции, но даже и по всей Европе.
Очевидно, что «Старые друзья» торгуют товаром основательным, пользующимся постоянным спросом и не зависящим от Нового года, который, к великому сожалению детей и женщин, наступает всего раз в году. Однако совсем недавно господин Удар открыл второй магазин неподалеку от первого, в доме 31 по улице Ломбардцев, назвал его «Слава Франции» и стал продавать там все самое изысканное, что только производят из сахара и что только заворачивают в конфетные обертки. Здесь продаются апельсиновые цукаты древнего и нового вида, начиная с сердечка и кончая египетской вазой, а также храмы, посвященные всевозможным божествам и съедаемые после службы; конфеты с билетцами, содержащими рассказ обо всех памятных событиях года и изображения героев и героинь театра Водевиля. Сластены истово поглощают и тех и других, воссылая при этом к Небесам молитвы об их здравии и благополучии – источнике наших радостей и удовольствий.
