Кстати о живности: нас могли бы упрекнуть если не в неблагодарности, то, по крайней мере, в несправедливости, когда бы мы не сказали ни слова о располагающемся на улице Больших августинцев «Безотказном котелке» господина Деарма. За те 86 лет, что этот котелок с соленым бульоном стоит на огне, каплунов в нем перебывало, должно быть, не меньше трех сотен тысяч[294]. В какое бы время дня или ночи вы ни пришли в этот гостеприимный дом, каплуны, совершенно готовые к употреблению, один за другим без устали и без передышки выныривают из этой гастрономической бездны, в которой они воскресают самым чудесным образом. Нет ничего более вкусного и более здорового, чем это великолепное сменное блюдо, которое по первому знаку Гурманов отправляется к ним на дом. «Котелок» с улицы Больших августинцев известен во всей Европе, а его каплуны – одно из лучших лекарств, какие можно предложить желудку слабому и расстроенному. Правда, несколько человек уверяли нас, что за последний год «Котелок», увы, пришел в упадок. Для Гурманов это было бы большим несчастьем, и мы предпочитаем объяснять эти слухи исключительно тем обстоятельством, что у госпожи Деарм полным-полно недоброжелателей, ибо среди ее достоинств умение завоевывать расположение клиентов не значится. Те, кто подвизается на кухонной ниве, особенно часто становятся жертвой злословия. Дал бы Бог, чтобы слухи об упадке «Котелка» оказались не более чем клеветой!
Мы не можем миновать улицу Сен-Жерменского рва, где некогда располагался театр Французской комедии[295], не сделавши двух важных дел: во-первых, надобно нам отведать мороженого в кофейне Зоппи, столь знаменитой некогда и, под именем кофейни Прокопа, столь милой сердцу литераторов[296] (порции мороженого здесь зимой и летом крайне щедрые, а вкус – наилучший в Сен-Жерменском предместье); во-вторых же, надобно оросить горючими слезами могилу господина Эдона, который лучше всех в этом квартале, а быть может, и во всем Париже, приготовлял плотные и изысканные завтраки вроде того, какой описан в нашем «Календаре». Ресторацией господина Эдона, где при его жизни собирались все богатые Гурманы этого квартала, столько же ценившие его кухню, сколько и винный погреб, сегодня управляет его вдова, которая, заметим с прискорбием, чересчур бережет дрова и не любит подкидывать их в печку. Мы призываем ее поддержать репутацию покойного супруга: это самая лучшая дань, которую она может отдать его памяти.
Горчица и уксусы знаменитого Майя, который обязан своими талантами изучению химии, а частью своей славы – поддержке литераторов, так хорошо известны, что мы не считаем нужным говорить о них подробно. Магазином его, расположенным, как и прежде, на улице Святого Андрея с ремеслами[297], управляют ныне дети его непосредственного преемника, достопочтенного господина Аклока, который в печально знаменитый день 10 августа 1792 года обессмертил себя доказательствами своей преданности Людовику XVI, за что едва не поплатился жизнью[298]. Хотя эти любезные молодые люди выросли, не имея дела с горчицей, мы не сомневаемся, что они переняли все секреты господина Майя. Знаменитое это торговое заведение, равно как и имя его основателя, известны во всех частях света, ибо отсюда отправляются по всему миру горчица, уксус столовый и туалетный, чистящий, омолаживающий и красный винный, заспиртованные фрукты всех сортов, превосходные сиропы из малинового уксуса и проч. Что же касается горчицы Майя, то в северных странах ее знают куда лучше, чем стихи Расина[299].
Большое удовольствие – возможность в любую минуту и в любое время года приготовить у себя превосходный пунш. Это удовольствие вы сможете доставить себе с помощью пуншевого сиропа, изобретенного знаменитым господином Жоли, уроженцем Брюсселя, где фабрика его действует и поныне. Зять его, господин Окар, открыл в Париже склад продукции своего брюссельского тестя, и одного этого склада достало бы, чтобы прославить улицу Шпоры[300], где он располагается.
А разве можем мы не остановиться на скрещении улиц Отфёй и Святого Андрея с ремеслами – ведь здесь находится лавка господина Делормеля, пирожника, чьи изделия пользуются известностью уже много лет. Помимо круглых пирогов-турт по-провансальски, которые господин Делормель изготовляет по своему собственному рецепту, в этой лавке продаются горячие паштеты с одним-единственным жаворонком, чье тело нежится на подстилке из нежнейшего фарша, пропитанного для остроты ветчинной эссенцией господина Прево, а также холодные паштеты и пироги à la Монлери. К чести господина Делормеля следует сказать, что – во всяком случае, по его словам,– он не пользуется посудой из меди[301], а главное, что он не уронил славу бессмертного Жаке-старшего, прежнего владельца того старинного и почтенного заведения, о котором мы ведем речь. Наследовать великим легко, но трудно их заменить.
