Под дождём блестит асфальт арбатский.По Тверской кружится жёлтый лист.Под зонтом с авоськой – ныне штатскийБывший батальонный баянист,Тяжкий путь прошедший до Берлина,Три кирзы стесавший о бетон,Медленно несёт пакет кефира,Чёрного буханку и батон.Помнит, как в землянке партизанскойС вьюгою февральской в унисонС курским, вологодским и рязанскимВёл его баян «Осенний сон».Мог тогда парнишка деревенскийВывести легко мотив любой:Про Амур, про лес волшебный Венский.Про Дунай широкий голубой.Помнит он поток солдатской лавы,Текшей посреди кирпичных груд.Помнит, две звезды солдатской СлавыПриколол комбат ему на грудь.Может, и на третью есть бумаги,Их хранит какой военкомат.Только он лежал в универмаге,Занятом в то время под санбат.А потом – колхоз, завод и стройки,И не знал, что есть больничный лист.Медленно идёт Василий Тёркин —Бывший батальонный баянист.Дождь, и не видать небесной сини.Мир уходит в двадцать первый век.Вася Тёркин – совесть всей России,Труженик, солдат и человек.<p>Весна 41-го – лето 45-го</p>Весна сорок первого года.Мой дед восемнадцати летДевчонке веснушчатой строгойПротягивал скромный букет.А та, позабыв все сомненья,Волненье не в силах унять:«Он делает мне предложенье!А как же иначе понятьСлова желанные, слова несмелые,Слова заветные, слова прекрасные!».Смущённо кланялись ромашки белые.Глядели пристально гвоздики красные.А серым дождливым июнем,Оставив прощальный букет,Ушёл с добровольцами юныйМой дед восемнадцати лет:«Я скоро, чтоб ждать не устала,Я скоро, я точно вернусь!».А Марьюшка долго шепталаИ с нею вся Матушка-РусьСлова желанные, слова несмелые,Слова заветные, слова прекрасные.Склонили головы ромашки белые,Слезой умылися гвоздики красные.Букет, что оставил любимый,Поставила в Красном углу:«Мой милый! Путями любыми,Сквозь грозы, туманы и мглу,Сквозь чащи, завалы, болотаТы только, желанный, вернись!Не заперты дверь и ворота,Твердить буду целую жизньСлова желанные, слова несмелые,Слова заветные, слова прекрасные».Завяли-высохли ромашки белые,И стали чёрными гвоздики красные.Июнь сорок пятого года,Москва. Белорусский вокзал.«Хорошая нынче погода» —Ей кто-то негромко сказал.«О, Господи! Ваня! А я-то…» —И хлынули слёзы ручьём.А Ваня глядит виновато.И были, кто знает, о чёмСлова желанные, слова несмелыеСлова заветные, слова прекрасные.Цвели улыбками ромашки белые,В слезах от радости гвоздики красные!<p>Старый ров</p>
