Внизу у подъезда роились соседки. Чуть в стороне расположились мужчины, среди которых как маяк в конце пирса возвышался великолепный Гераша. Лена из восьмой квартиры плакала навзрыд, Софья Павловна из двадцать второй капала ей отвратительно пахнущие капли и приговаривала что-то утешительное.
– Ну, успокойся, успокойся, – уговаривала она, – все же обошлось, цела твоя девочка.
– Что случилось? – спросила Женя, невольно заражаясь общим беспокойством. – У нас пожар? Газ взорвался?
– Да не у нас, – вздохнула Софья Павловна, – в детском садике козырек упал.
– Какой козырек? – оторопела Женя. Она представила себе кепку-бейсболку с козырьком и удивилась – отчего такой шум.
– Бетонный козырек, который над крыльцом, – Лена подняла зареванное лицо, – прямо так и свалился!
– Да как же так? На детей?
– Вот, к счастью, никого не задело, – пояснила Софья, – а Ленка ревет от страха.
– Да, а если они как раз там шли… еще бы немножко, и как раз… – Лена снова зарыдала.
– Кто – они? – Женя вспомнила, что Ванька ходит в ту же самую группу, что и Ленина Алина, иногда Ленин муж их на машине из садика забирает.
– Наша старшая группа, Алинка с Ванькой, как раз немножко отстали. Вечно их воспиталка за это ругает, а оказалось – это им жизнь спасло. Козырек-то как раз упал на то место, где они должны быть! – и Лена снова зарыдала, так что Софья Павловна только махнула рукой – не помогают ее капли.
Сердце у Жени стремительно покатилось куда-то вниз. Она взбежала по лестнице в одно мгновение. И хоть сказали, что никто не пострадал, она ужасно испугалась за Ваньку.
Дверь в Иркину квартиру была широко открыта, из нее выходил сизый чад.
– Что это у вас? – спросила Женя, опасливо войдя в квартиру и принюхиваясь.
– Ай, сырники сгорели! – сказала Ирка, подпирая дверь стулом, чтобы не закрывалась. – Все из рук валится, забыла, что сковородка на огне. Одно к одному все.
Вид у Ирки был далеко не блестящий, лицо красное, глаза тоже покраснели и опухли – видно, тоже ревела. Однако головой о стенку не билась, взяла себя в руки. Еще бы – это у Лены муж, свекровь и две тетки незамужние сейчас вокруг Алинки вертятся, а Ирка одна, ей рыдать некогда.
– Ты уже в курсе? – спросила она, Женя только кивнула.
– Представляешь, какой ужас… – Ирка шмыгнула носом, – если бы не Алинка… вечно у нее шнурки развязываются, и вообще девка несуразная, медлительная, рассеянная. А воспитательница их с Ванькой поставила, потому что он гиперактивный, так чтобы она его притормаживала. Вот, пока они телепались…
– Слава богу! – крикнула Женя. – Ирка, ты свечку поставь самую большую в церкви!
Тут в прихожую вылетел Ванька.
– Женя, ты представляешь? Идем мы, я еще Алинку подгоняю, потому что она вечно тормозит, а тут вдруг как грохнет! И камни полетели, обвал прямо! Ну, круто прямо!
– Круто! – напустилась на него мать. – Ты хоть представляешь, что еще немного – и вас бы в лепешку раздавило! Если бы не Алинка… ой, мамочки…
Теперь она снова ревела.
Перед Жениным внутренним взором предстала жуткая картина – падающие камни и обломки, грохот…
И тут у нее промелькнула какая-то мысль, точнее – воспоминание. Где-то она совсем недавно видела точно такую же картину… змеящиеся по стенам трещины, падающие камни…
