Пришлось заняться изучением хозяйственных документов. Вот целая кипа аккуратно сложенных и даже перевязанных ленточкой тетрадей крупного формата. Надо же — в хронологическом порядке! Чего там только не было! Кроме счётов и квитанций, всевозможных реестров и описи господского имущества обнаружились «расчётные ведомости», в отдельных графах которых фигурировали фамилии слуг, должность, размер жалованья, вычеты за нанесённый ущерб и прочее. Поскольку хронологически первые тетради из этой стопки совпадали с возвращением полковника из Индии, я занялась ими с должным вниманием. Были, правда, и более ранние хозяйственные записи, разрозненные, которые я пока отложила, займусь ими потом, если понадобится. Оставила, так сказать, на десерт, ведь они мне не пригодятся в моем историческом расследовании, изучу для приятности, а не из чувства долга. Сейчас же надлежало разыскать следы фамильного алмаза. Все хозяйственные записи в толстых тетрадях, все ведомости заполнялись одной рукой — несомненно, мисс Дэвис… Изменения совпали со днём её смерти. Записи стала делать её преемница, а из списка прислуги имя Эммы Дэвис вычеркнули. Преемницей стала старшая горничная, не такая образованная, как мисс Дэвис, в сделанных ею записях то и дело встречались орфографические ошибки, но, по-видимому, лицо, достойное доверия господ.
Господа, похоже, не любили менять прислугу, за десять лет беспорочной службы мисс Дэвис не произошло никаких изменений. Нет, минуточку… Произошли-таки: появилась личная горничная прабабки Арабеллы, судя по имени и фамилии, — француженка. Из списка прислуги её вычеркнули через три месяца после скоропостижной смерти Эммы Дэвис. Неясно, уволили или сама ушла, хотя вряд ли сама, ведь согласно записям, она зарабатывала большие деньги, почти столько же, сколько и камердинер полковника…
Горничная-француженка привлекла моё внимание, хотя никаких особых поводов для этого не было. Я снова принялась изучать расчётные ведомости, теперь уже выискивая относящиеся к француженке Мариэтте, и убедилась в том, что девушка покинула семейство Блэкхиллов по собственной воле. Вот запись о том, что при расставании с Англией она получила вознаграждение от господ в размере двадцати фунтов. Полтора века назад это были огромные деньги. Следовательно, с Блэкхиллами и Англией рассталась добровольно, интересно почему… Доходы в хозяйственных книгах записывал лично полковник, секретаря у него не было, это я установила. Почти целый год после смерти хозяина в книге царил беспорядок: видимо, вдова попыталась записывать доходы и расходы по дому, но делала это уже не так скрупулёзно, как ранее супруг. Из чистого любопытства я пролистала страницы, сверилась с датами. Так, дальше записи снова приобрели божеский вид. Нет, секретаря по-прежнему не было. Выходит, Джордж Блэкхилл номер два лично продолжил начатое дядюшкой. И ничего особенного в доходах не проявилось, семейство не разбогатело. То есть все время было довольно богатым, но никаких финансовых скачков, расходы и доходы принципиально не менялись. Если у них алмаз и был, они не воспользовались им, не продали.
А вот был ли?
Оставив хозяйственные книги, я переключилась на корреспонденцию. За интересующий меня период сохранилось всего несколько писем: от сестёр Арабеллы, соболезнования в связи со смертью её супруга от разных лиц, через год — два-три поздравления с новым браком и намного больше — с рождением сына. Весьма интересным оказался черновик письма Арабеллы одной из сестёр. Дело в том, что в этом письме говорилось о причинах ухода французской горничной Мариэтты. Правда, в основном Арабелла жаловалась на трудности с подбором новой горничной, но мимоходом упомянула, что Мариэтта покинула её ради своего жениха, отыскавшегося через много-много лет. И вот девушка возвращалась во Францию, чтобы выйти замуж. Черновик читать было трудно, написано небрежно, многое перечёркнуто, намучилась я порядочно, расшифровывая сокращения, но, во всяком случае, одну загадку я разгадала.
На пачку перевязанных розовой ленточкой нежных писем жениха, будущего супруга номер два, я лишь бросила взгляд. Не стала просматривать и документацию, относившуюся к процедуре получения вторым супругом лордовского титула после смерти его старшего обладателя. Зато прямо-таки набросилась на большой конверт с надписью «От инспектора Томпсона».
До самого вечера, не помня себя от волнения, читала я и перечитывала потрясающий детектив. Даже побежала смотреться в зеркало — правда ли, что горят щеки. И в самом деле пылали. Я отказалась от ленча и обеда. Оторвал меня от захватывающего чтения лишь приход дедули с Кристиной.
Сестре хватило одного взгляда на меня.
— Ну? — жадно спросила она.
— Пока ничего тебе не скажу. Кое-какие соображения появились, почитай сама, интересно, появятся ли у тебя такие же. Не исключено — я оптимистка и выводы мои слишком уж далеко идущие.
— Я тоже оптимистка, — возразила Крыська. — Ладно, подожду. Завтра я сажусь за архив, а ты станешь Арабеллой. Скажи спасибо, я оказала тебе услугу.
