— Можете делать что хотите, поступать, как считаете нужным, — однажды сказала она нам с Кристиной. — Можете учить лишь те предметы, что вам нравятся, можете отвечать у доски одна за другую. Хочу лишь напомнить: экзамены на аттестат зрелости вы будете сдавать обязательно, причём каждая в отдельности. А кроме того, все-таки надеюсь, хватит у обеих ума понять, что в жизни пригодятся хотя бы основы всех наук. И пусть в минимальной степени овладеть ими следует. Вам предстоит жизнь прожить, и неизвестно заранее, какие сюрпризы она преподнесёт. Подумайте над моими словами. Девочки вы неглупые. Впрочем, поступайте как знаете.
Нам обеим понравилось, что мы, оказывается, неглупые. Однако в ту пору мы воспринимали в штыки намёки на малейшее сходство, и не поручусь, что обе не пожелали в тот же миг стать безмозглыми ослицами, лишь бы отличаться друг от друга. Но ума действительно хватило, и в результате я запомнила таблицу умножения, а Кристина научилась писать без ошибок и знала дату битвы под Грюнвальдом…
Иностранные языки давались обеим одинаково хорошо: видимо, сказалось происхождение от международных предков. На уроках иностранного мы не заменялись взаимно — уникальный случай, — напротив, вроде даже как бы состязались. Родственники, спасибо им, таланты наши разглядели, случая не упустили и создали возможности совершенствоваться в языках, благодаря чему мы одинаково неплохо овладели французским, английским и немецким. А далее, как всегда, каждая захотела отличиться. Я занялась итальянским, Кристина — испанским, потом она вцепилась в шведский, а я в греческий. Одно слово — полиглотки.
Годы шли, наша взаимная ненависть ослабевала, затухала, так что к аттестату зрелости мы почти подружились. И накопили огромный опыт в использовании нашего сходства. Глупые детские выходки сменились продуманными акциями к обоюдной практической выгоде.
Наши родители погибли в автокатастрофе, когда нам с Кристиной шёл пятый год. С тех пор мы оказались на попечении дедушки с бабушкой и многочисленных дядей и тёток. Жили мы в роскошных условиях. В нашем распоряжении оказалась удобная вилла с большим садом на окраине Варшавы. Хотя Урсинов, где находилась вилла, и разросся за послевоенные годы, ни одна из многоэтажек не заглядывала нам в зубы, зато мы вовсю пользовались свежим воздухом и хорошей питьевой водой из собственной скважины.
В десяти комнатах удобно размещались три семейства: бабушка с дедушкой, дядя с женой и единственным сыном Юреком, моложе нас на шесть лет, мы с сестрой и Андзя с внучкой. Андзя относилась к представителям вымирающего вида старых верных слуг. В нашем семействе она появилась ещё в довоенные времена, служила бабушке Людвике в трудные годы оккупации. Глядя на эту энергичную, ещё крепкую пожилую женщину, никто не дал бы ей восьмидесяти. Внучку Андзя выписала из деревни, готовя себе смену.
— Не оставлю я вас без помощи, панна Людвика, — объявила она как-то раз нашей бабушке. — Я ить на святом Евангелии поклялась. Казя меня сменит. У неё, как и у меня когда-то, внебрачный, пусть растит, а если что, заведёт себе приходящего. Необязательно идти под венец.
Было время, все в доме немного опасались, каким он окажется, этот приходящий. И напрасно. Казин приходящий оказался, что называется, мастер на все руки, так что вскоре без него уже и жизни не представляли. Он с одинаковой лёгкостью справлялся как со старыми водосточными трубами, так и с кабельным телевидением и радиотелефонами. Впрочем, когда мастер на все руки занимался телефонами, активную помощь ему оказывала Кристина, прекрасно разбиравшаяся в электронике. И хотя мастера не любят, когда суют нос в их работу, тут Казин приходящий претензий не имел. Напротив, высоко оценил Кристинины познания и профессионально полезные советы, о чем и объявил во всеуслышание. Кристина после окончания школы занялась всерьёз электроникой, а получив диплом, по уши погрязла в компьютерной премудрости. Добилась больших успехов, прямо компания «Майкрософт», а не женщина.
Я же изучала историю искусства и считалась довольно толковым экспертом в области старинной мебели и ювелирных изделий.
Обе мы были красивы. Возможно, даже очень красивы. Я бы не осмелилась назвать себя красавицей, если бы не Кристина. Глядя на неё, я отчётливо сознавала — передо мной замечательная красавица. А если я похожа на неё как две капли воды, выходит, и я тоже? Лицо, форма головы, очи… Господи боже мой, что за очи! Неужели и у меня такие же? Глубокие как море и так же изменчивы: то зеленые, прозрачные, то совсем чёрные. Длинные, пушистые, густые ресницы, очаровательной формы рот, точёный носик, прекрасная фигура и потрясающие ноги неимоверной длины. А сколько в ней очарования! Неужели и я такая же? В собственную красоту я уверовала, лишь глядя на сестру, а не в зеркало. А Кристина призналась — у неё точно такие же комплексы. Короче говоря, глядя друг на друга, мы убедились в собственной красоте и значимости, и это окончательно примирило нас.
