— Значит, так! — Тройка закончил возиться с плитой. — Тема такая, чуваки, есть план. Ты с нами?
Последнее адресовалось мне.
— С вами… Куда же я денусь. И так в дерьме по самые уши.
— Есть простой, но надежный план. Блин, вы так смотритесь, что я сейчас заплачу от умиления.
— План чего? — спросил я, игнорируя его последнюю реплику.
— План добывания Алмазных НЕРвов!
— У якудза? Простой и надежный?
— Да! — Тройка пришел в свое нормальное состояние и стал буен. — Будите Болтуна, буду излагать!
Пластический хирург оказался благообразным пожилым мужчиной с внешностью скульптора. Строго говоря, он и являлся в своем роде скульптором.
Двадцать первый век для медиков оказался неприбыльным. Даже Нобелевок по медицине в последнее время не вручали. Время гениальных хирургов прошло, потому что лазерный скальпель в руке робота никогда не дрожит. Время гениальных диагностов — и подавно, потому что японские мудрецы изобрели хитроумные шкафы, в которые достаточно на секунду залезть, чтобы узнать все свои хворобы. Лекарства от новых болезней, правда, кому-то приходилось создавать, но лавры доставались химикам, нежели медикам. Конечно, Кунико и Хирохиса свои премии за лекарство против рака получили, но на этом триумфы медицины закончились.
Вот и осталось прибежище талантам — пластика и другие мелочи.
— Валентин Александрович, — учтиво сказал Бакалавр, он же Лева Вальчиков. — Мы пришли к вам с миром. Поэтому не будем устраивать игру во врачебные тайны. Договорились?
— Договорились, — с сожалением кивнул хирург.
— Тогда расскажите нам без обиняков и без утаек, кому вы сделали пластическую операцию… э-э… ровно двенадцать дней назад.
— Не думаю, что моя информация будет полной, — сказал хирург. — Человек мне не известный, обратился по объявлению в газете. Как сейчас помню, интересовался изменением формы носа. Я назначил прием, он пришел.
— Один? Он был один? — спросил я.
— Совершенно один, притом чего-то сильно боялся. Оглядывался. Спросил, выключен ли видеофон. Потом попросил изменить ему внешность. Знаете, он, по-моему, еще и наркоман. Причем очень и очень давний.
— Как он выглядел до операции? У вас явно остались файлы в компьютере, вы же моделировали форму лица и прочее… Не советую врать, Валентин Александрович.
Вальчиков говорил спокойно, но внушительно. А хирург явно почитывал криминальную хронику и знал, что ссориться с организованной преступностью не стоит. Поэтому он едва не прослезился, когда сообщил, что у него стоит программа уничтожения специально для таких случаев и клиент проследил, чтобы программа сработала.
— Были, были файлы, — бормотал хирург. — И до операции, и после, и промежуточные снимки… Все пропало.
— Не переживайте так, Валентин Александрович. — Вальчиков встал с модного алого табурета на гравиамортизаторе. — Где ваша техника?
В операционной, отделенной от зала пластиковой прозрачной перегородкой, уютно мигала огоньками тошибовская система «Зевс». Очень дорогая система, к тому же, насколько я понимал в подобной технике, индивидуальной сборки.
Вальчиков тоже поразился и похлопал хирурга по плечу:
— Да вы, Валентин Александрович, профессионал! Вон какую штуку забабахали! Показывайте, где у вас тут система уничтожения файлов. И запомните: ничто в этом мире не пропадает бесследно.
— «Ничто на земле не проходит бесследно, и юность ушедшая тоже бессмертна…» — пробормотал хирург философски.
— Это что? — осведомился я.
— Знаете, я филофонист. Собираю песни прошлого века… — застенчиво улыбнулся хирург.
Еще бы, с его-то доходами. И позапрошлого можно начать собирать, если не прикончат.
— Сколько вам заплатил клиент? — поинтересовался Вальчиков, который уже вовсю копался в мозгах «Зевса». На экране бежали разноцветные таблицы.
— Стандартные расценки. Никаких надбавок за секретность я не брал, — развел руками хирург. — Я, знаете, вообще не привык иметь дело с нелегальщиной… Боялся. И, как видите, не зря.
— Ну что вы, милейший. Никто вам ничего плохого не сделает. Переделывайте на здоровье носы, уши и прочие полезные органы. Тем более вот… Опа! Поймал я кое-что из уцелевшего. Посмотрите-ка, Валентин Атександрович, не эти файлы?
Я подошел к монитору вслед за врачом. Вальчиков гордо тыкал пальцем в список файлов.
— Неужели? — поразился хирург. — А меня уверяли…
— Это же техника, — укоризненно сказал Вальчиков. — Нельзя ей так безоглядно доверять. Вот, смотрите, face. fdf. ger — этот файл?
— Да.
— И соответственно facel. fdf. ger, face5. fdf. ger и face7. fdf. ger. Остальные подпорчены, не стоит пока с ними возиться. Если с этим все в порядке — вопрос решен. Ну, начнем, благословясь?
На экране появилась фотография болезненного вида человека лет тридцати с небольшим. Тип лица неуловимо напоминает восточный. Кореец или вьетнамец… Нельзя сказать, что он обладал какими-то особыми приметами. Белесые волосы и брови, высокий лоб, узкий тонкий нос, бесцветные губы… В глазах — испуг, заметный даже на снимке.
— Неприятное лицо, — заметил Вальчиков.
