— А это уже промежуточная, — сказал хирург, когда снимок сменился другим. Здесь человек выглядел гораздо старше и еще более неприметно.
— Да вы мастер, — уважительно произнес Вальчиков, и я понял, что хирург попался. Скоро ли, нет ли, но шеповская команда приведет к нему кого-нибудь переделывать внешность. Вот тебе и никакой нелегальщины. Хотя черта с два он до сих пор делал все легально, небось не купил бы себе такой драндулет, как этот «Зевс», подтягивая задницы старушкам.
— А это предпоследняя, — сказал хирург. Последняя не очень сильно отличается, я только немного подправил уши.
Лысый, омерзительно лысый, ссохшийся, морщинистый, заплесневелый старикашка. Шедевр пластики. Таких старикашек возле каждой приличной помойки десятки, бренчат медалями и ищут остатки жратвы. Никто на них не смотрит, а если и обращает внимание, то лишь при надобности пнуть или оттолкнуть с дороги.
— Как его зовут?
— Никак. Ни имени, ни фамилии…
Хирург, судя по всему, и впрямь не знал имени. Да и с чего бы клиенту светиться? Я бы тоже не сказал.
— С вашего позволения, файлы я скопирую и параллельно уничтожу. Так… Так… И вот так. Теперь их действительно у вас нет, — сказал Вальчиков, убирая в карман чехольчик с кристаллом. — Засим позвольте откланяться, Валентин Александрович, и посоветую вам никому не распространяться относительно нашего визита. Договорились?
— Договорились, — кивнул хирург.
— Теперь он наш, — уверенно произнес Вальчиков, когда мы садились в мою машину. — Сегодня вечером его найдут. Если он, конечно, еще здесь. Хотя с такой внешностью сесть на самолет или в поезд будет проблематично. Он решил спрятаться с Москве, и я не могу не согласиться с таким решением. В нашем бардаке скрыться может даже дилетант… А наш герой таковым и является. Хороший изобретатель и техник не обязательно хороший конспиратор. Поперся к хирургу, засветился… По объявлению, вы слышали?
— Думаете, его будет легко найти?
— Думаю, да. Вопрос в том, удастся ли найти его живым. События последних дней все чаще наводят меня на мысль, что в Москве жить опасно.
— Вы только сейчас это поняли?
— Понял давно, но осознал на днях, — хихикнув, сказал Вальчиков. — Страшно, уважаемый… Сижу и думаю иногда: а вот возьмут меня и убьют. Мало ли что бывает. Я же не философию в университете преподаю. Хотя когда-то именно этим и занимался. Къеркегор, знаете ли, Маркузе, Ясперс, Фромм… У меня даже печатная работа есть по Ясперсу. Уже плохо помню, в чем там суть, но в свое время вызвала интерес в определенных кругах. Ну, Константин, плюнем на дела и воспоминания? Посидим, поговорим, выпьем и закусим… Только не в «Алебастре», разумеется. В «Былине».
«Былиной» именовался престижный ресторан в самом центре, выдержанный в русских традициях и с русской же кухней. По здравом рассуждении я согласился. Все равно создателя НЕРвов будут искать шпионы и боевики Шепа, а мы с Вальчиковым — человеком мудрым и интересным собеседником — можем откушать соляночки под водочку. Игорь пребывал в моем загородном имении, наслаждаясь покоем и пивом, над душой никто не висел, так что…
Горячая сборная соляночка с грибами, грибы соленые, икра, расстегаи с визигой, вареная картошка с укропом, гусь с яблоками… Вальчиков, судя по скорости официантов и качеству исполнения заказа, бывал тут часто. Что он и подтвердил после первой же рюмки:
— Люблю русскую кухню. Все настоящее, все съедобное, на все можно смотреть без содрогания. Ни жаб богомерзких, ни червей, ни жуков… Живыми никого не едят. Если соус — то в рот взять можно и огнетушитель не нужен… И водочка, само собой. Куда ж без водочки.
— Водочка, заметьте, все-таки не фонтан, — сказал я.
— Черноголовка бастует. Акцизы повысили, оно и ясно… — с грустью сказал Вальчиков. — Вот и пьем ерунду. Но все равно наша, отечественного производства.
— Хоть что-то мы еще сами производим…
— Послушайте, Константин, вы сами-то верите во всю эту ерунду с НЕРвами? — поинтересовался Вальчиков, отламывая гусиную ногу.
— Верю, — рассеянно отозвался я, пытаясь поймать на вилку соленый рыжик.
