Якудза, как оказалось, помимо всяких финансовых афер, промышленных махинаций, кидания банков, продажи наркотиков, контрабанды, оружия и отмывания денег как чужих так и своих, предоставляли обществу имущих услугу, называемую «хранение». Они могли сохранить у себя все. Начиная от чертежей новейшей подводной лодки и заканчивая самой подводной лодкой. Предмет пребывал в целости и сохранности до тех пор, пока не истекал срок, за который было заплачено. По истечении срока предмет продолжал храниться у якудза в той самой целости и сохранности, если якудза питал к клиенту особое уважение. В другом случае предмет шел в обработку. Например, чертежи продавались тому, кто предложит большую цену, а подводная лодка спускалась на воду и пиратствовала в местных водах. Якудза назначали цену хранения в зависимости от ценности предмета, оставляемого у них. Известно было также, что сохранность и возврат владельцу, при соблюдении всех условий клиентом, гарантировался честью якудза. Если предмет был оплачен и не просрочен, то, будь это хоть полный компромат на клан и всех его членов, этот предмет будет возвращен клиенту.
Но любое правило имеет целый ряд исключений, как любой закон имеет логические рычаги, ухватив за которые, можно развернуть это дышло в любую сторону, не изменив ни единую его букву. Якудза всегда славились своей способностью вывернуть Фемиду и всех ее слуг наизнанку, как в прямом, так и в переносном смысле.
И еще одно смущало меня. Болтун что-то недоговаривает… Не врет, но и всей правды не говорит.
— НЕРвы оплачены на год вперед. Вложены в сейф… Ключ там… Все как положено. Сами НЕРвы я передал лично, а документация пошла потом. Но не важно, вам документация не нужна.
— Почему не нужна? — спросил Тройка.
— Не нужна. Вы там не поймете ни фига. А если сдуру отдадите кому… Их не воспроизвести… Даже со всем пакетом документов. Это чудо. Чудо. — Болтун еще не отошел от очередной ширки и поэтому говорил нескладно, рваными фразами.
— Чудо не чудо, а документацию возьмем.
— Берите… — вяло ответил Болтун. — Мне до фени. Мне бы из страны смотать, да и все.
— Думаешь, там тебе лучше будет?
— Лучше… Мне все равно. Лишь бы смотаться. И НЕРвы берите, и документацию… Хотите еще чего?
— Не хотим… Нам бы с этим барахлом разобраться.
— Ладно, — так же апатично отозвался Болтун. Затем вдруг вскинулся, схватил меня за грудки и прошептал: — Ты убей их! Убей, а?! К такой-то матери!!! Просто ногой раздави, и крышка! Там кристалл, ты раздавишь — и все. Кристалл… он хрупкий. Я тебе говорю, в натуре… Ногой!!! Не время для чудес. Не время!!! А они — чудо… Не я, не я их… — Он сел на пол и заплакал.
— Черт, какой отходняк паршивый у этой дряни, — гадливо произнес Тройка. — Мартин, он, всегда такой, отходняк, я имею в виду?
— От крэка-то? Всегда. Растворенный крэк — это такая штука… Если уж от края на него влез, то лучше сразу завязать. Пять раз вмазался — и считай себя овощем. Я два раза им закидывался… Приход у него… хороший. Плотный. А вот отходняк… Не катит.
— А очухается он когда?
— Да минут через сорок…
— Отлично. Значит, через тридцать выезжаем… — Тройка энергично ринулся куда-то в комнаты, затем остановился. — Да! Киньте Болтуна в ванну, его так быстрее отпустит, а сами в дальнюю комнату. Надо вам инструменты собрать.
Через тридцать минут мы двинулись.
На двух машинах. Одна шла впереди и везла Тройку и Болтуна. Во второй за рулем сидел Мартин и вез меня. Мы осуществляли прикрытие на случай непредвиденных неприятностей. Хотя что мы, в сущности, могли-то?
Переднюю машину начали отслеживать за три квартала от цели. Радиус в полтора километра от штаб-квартиры клана был самым спокойным в городе. Тут нельзя было встретить торговца наркотиками, тут нельзя было встретить каких-нибудь отморозков с пушками в карманах, тут не бродили стайки карманных воров, даже киберов тут было меньше, чем в других местах. Причем количество милиционеров тут было равно нулю. Просто километр уличного пространства контролировали якудза. Каждый закоулок, каждый переулочек. Нищий, шляющийся по подземным переходам в этом районе, мог рассчитывать на помощь широких в плечах раскосых боевиков, способных одним своим появлением подавить любые мысли о сопротивлении или о насилии. По крайней мере, такую картину нарисовал мне Мартин.
Передающие устройства тут не глушились. Просто в этом районе не было незарегистрированных передающих устройств. А если они появлялись, то ставились на жесткий контроль, и любое недопустимое слово или непонятный сигнал обрекали передатчик, идентифицированный как чужой, на глухоту, слепоту и вообще на смерть. Не исключено, что вместе с хозяином.
Якудза не навязывали внешнему миру свои порядки. Якудза жили по своим законам. Пока никто не возмущался.
