— У нас нет выбора. — ответил Рейн. Он переглянулся с Мидиром и продолжил: — Я думаю, что смогу его отвлечь своей магией… Если ты погасишь камин, мы останемся в темноте и…
— Чушь какая-то! — огнепоклонница как-то странно на него взглянула. — Мы слишком рискуем.
— Ты можешь предложить что-то другое?
— Я могу… Рейн!
— Давайте не спорить! — Мидир поправил топор на поясе, одновременно смотря на Сатин и Рейна и прислушиваясь к ударам, что доносились с улицы. — Мы действительно не имеем выбора. Придётся дождаться, когда он выломает дверь. Потом затаимся и побежим к лошадям… Если что-то пойдёт не так, то Рейн прикроет нас своим колдовством.
— Да он только вчера с Иеромагией познакомился! — Сатин тревожно смотрела на юношу. — Рейн… ты не можешь умереть, ясно?! Если с тобой что-то случится… я тебя заживо сожгу, слышишь?
Юноша хотел было пошутить и спросить, о чём она говорит, но понял, что сейчас сил хватило лишь на то, чтобы взять её за руку и кивнуть.
— Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы спаслись от Бессмертных тогда — спасёмся и в этот раз.
Через несколько минут всё было готово. Рейн с мечом в руке стоял у камина, Мидир с топором — справа, а Сатин с кинжалом оказалась в левом углу. По плану юноша должен был отвлекать врага, пока отшельник и огнепоклонница будут покидать Дом Конна. В один момент огонь в камине вспыхнул — и погас. Комната погрузилась в темноту — только ладони Сатин светились тусклым оранжевым сиянием.
— Давай же… давай… — прошептал Рейн, всматриваясь в окно.
С каждым мгновением удары становились всё злее. По дому словно молотил громадный таран, и звуки ударов прерывались словами, от которых хотелось бежать, спрятаться, скрыться:
— Рейн. Открой дверь. Открой. Открой. Открой.
Дверь зашаталась, из-под неё взметнулись клубы пыли. Частый скрежет сменился грохотом, от которого затрясся весь дом. Они услышали звук ломающейся древесины и треск, с которым та начала крошиться под ударами неведомого чудища. За окном творилось что-то немыслимое. Рейн слышал грохочущие по двери удары и многоголосый хор людей, кричащих на разные лады так, что нельзя было ничего разобрать. Юноше казалось, что к этой какофонии добавляются всё новые и новые голоса — женские, мужские и детские. Удар — и дверь зашаталась сильней, ещё удар — и мощный засов вдруг переломился надвое, как сухая ветка. Существо на улице на миг стихло — и ударило снова. Треск. Грохот.
Дверь слетела с петель.
С самого начала всё пошло не по плану.
— В-вы м-можете мне помочь? — спросило
Рейн почувствовал, что не может сделать ни шага, когда увидел фигуру, заслонившую собой весь дверной проём. Узкая полоска лунного света не давала разглядеть лицо, но вот силуэт… его юноша, казалось, запомнил навечно.
Ненормально широкие, бугристые плечи, приземистая голова с чем-то длинным, отдалённо похожим на птичий клюв, широченный плащ и гладкое металлическое тело…
Бессмертный.
— В-вы м-можете мне помочь? — фигура сделала шаг, затем другой, третий. Существо остановилось посередине комнаты и замерло, словно статуя. Только голова то и дело поворачивалась — как-то неестественно, дёргано, как у куклы на ниточках.
Мидир стоял на месте и не двигался. Сатин, в свою очередь, замерла в углу. Она будто старалась слиться со стеной, чтобы не быть обнаруженной. По лицу девушки стекал пот, и Рейн слышал, что она тяжело дышала. Он буквально видел её страх.
Бессмертный стоял, словно вырезанный из железа истукан, и только две белые точки сияли на его грубом подобии лица — там, где должны быть глаза. Рейн чувствовал, что под плащом напрягаются мышцы — как у какого-то громадного животного.
Внезапно существо заговорило, и от его голосов у Рейна внутри всё похолодело.
— Я т-тебя чую. Страх. Стррах. — низкий раскатистый бас. — Не противься. — мягкий баритон. — Ты. Убежать. Не. Хозяин не причинит зла. — высокий девичий голос.
Сатин вжалась в угол ещё сильнее. Рейн заметил, как Мидир осторожно поднимает свой топор. Повисла тишина. Они словно играли в какую-то детскую игру, где нельзя выдавать себя ни единым движением. Вот только ставкой сейчас была жизнь…
Слева раздался едва заметный шум. Рейн повернул голову. Это Сатин тихонько пробиралась к выходу, отчаянно пытаясь себя не выдать. В руках огнепоклонницы блеснула сталь.
Скрипнула половица.
Бессмертный медленно повернул голову и посмотрел прямо на девушку. Ноги существа неловко подкосились, подняв облачко пыли. Оно тяжело покачнулось и шагнуло на звук. Мидир, не спуская глаз с монстра, поднял топор. Существо замерло, будто прислушиваясь к чему-то. Сатин, дрожа, отступила на шаг. До двери было всего ничего, в проёме можно было даже разглядеть коновязь — всего пара десятков шагов до спасения.
Приземистая фигура Бессмертного стояла прямо напротив девушки. Та сжала зубы, чтобы не закричать — до гладкой металлической чешуи можно было дотянуться рукой. Глаза за стальной маской горели белым огнём, в них плескалась какая-то древняя, первобытная сила.
