Кэти до сих пор испытывала странное чувство, поворачивая на эту маленькую улочку с домиками, где было по две комнаты наверху и внизу, где она родилась и выросла. Ее отец всегда с гордостью рассказывал ей, как перевозил сюда их вещи в ручной тележке, а теперь она приезжала в белом фургоне или на «вольво» мужа. Она словно смотрела на свое прошлое с большого расстояния, и там все изменилось, но, с другой стороны, ничто не менялось совершенно. Это было место, где ее мать по-прежнему пыталась угодить всем недовольной Ханне Митчелл, хотя давно перестала работать в «Дубках». Здесь ее мать даже теперь испытывала нечто вроде благоговения перед этими ужасными и несчастными детьми, потому что они были Митчеллами. Ох, пожалуйста, думала Кэти, пусть там не случилось ничего жуткого! Пусть ее мать не стала чистить им ботинки, а отец не выманил у них все их карманные деньги.
Близнецы сидели в кухне, одни, таращась на плиту. Стол перед ними и вся их одежда были покрыты мукой. Они делают тесто, сообщили дети, потому что это здорово, а жена Матти помогла им приготовить стейк и пирог с почками, и они возьмут его с собой, так как у детей сапожника никогда нет сарая.
– Обуви, – поправила его Кэти.
– Сарая, обуви, ну, чего угодно, – сказал Саймон.
– Вам понравилось? – спросила Кэти.
Когда-то она с удовольствием стояла за этим столом, помогая матери готовить.
– Не очень, – заносчиво ответил Саймон.
– Он думает, это дело не для мужчин, – пояснила Мод.
– Просто я не ожидал, что мы станем этим заниматься, – пожаловался Саймон. – Дома мы никогда такого не делали.
– Всегда полезно научиться чему-нибудь новому, – сказала Кэти, желая врезать ему как следует.
Ее добрая мать научила их печь пирог, а он только и может, что жаловаться.
– Чему еще вы научились сегодня?
– Я теперь знаю, что нужен острый нож, чтобы резать мясо. У тебя есть острые ножи для твоего официантского бизнеса?
– Вообще-то, это кейтеринг. Да, у меня есть острые ножи, спасибо, Саймон.
– Жена Матти здорово придумала, как добавлять соль и перец в муку. Их надо насыпать в бумажный пакет и встряхнуть, ты знала? – спросила Мод.
– Да, мама научила меня так делать, – ответила Кэти.
– А я раньше этого не знал, – произнес Саймон таким тоном, словно это был какой-то подозрительный способ.
– Но ты же никогда раньше не готовил тесто, пока жена Матти не показала тебе, как это делать, – язвительно заметила Мод.
– Ох, бога ради, зовите ее Лиззи! – в конце концов воскликнула Кэти, теряя терпение.
– Но мы же не знали, как ее зовут! – испуганно объяснила Мод.
– Она сказала нам, что раньше работала у тети Ханны кем-то вроде прислуги или уборщицы, ну… как-то так, – сообщил Саймон. – А мы сказали ей, что ненавидим тетю Ханну, а она ненавидит нас.
– Я уверена, тетя Ханна вас не ненавидит. Вы просто неправильно все поняли, – пробормотала Кэти.
– Нет, я думаю, ненавидит, а иначе почему бы мы оказались у Матти и Лиззи и готовили стейк и пирог с почками, а не остались в «Дубках»? – Саймон выпалил все это так, будто дело было абсолютно очевидным.
– Не важно, – добавила Мод. – Мы сказали ей, что здесь в сто раз лучше, чем в «Дубках», и что мы можем снова прийти завтра.
Кэти недоверчиво уставилась на детей. Какие они до изумления хладнокровные и самоуверенные! Они не сомневались, что им везде рады, их не заботили критика и замечания. Вот что значит быть Митчеллами… Они наблюдали за Кэти, словно пытаясь прочесть выражение ее лица. Она должна постоянно помнить, что им всего девять лет, что их отец сбежал из дому, а их мать увезли в психиатрическую лечебницу. У них далеко не лучшее время в жизни.
– Мы им так и сказали, – спокойно произнесла Мод.
– Сказали что? – спросила Кэти.
– Что будем к ним приходить, пока в «Буках» все не наладится, – объяснил Саймон.
– А они что ответили?
– Матти сказал, что не видит тут никаких проблем, а его жена Лиззи сказала, что все будет зависеть от тети Ханны.
– А где они сейчас? – со страхом спросила Кэти.
Могло ли случиться, что эти чокнутые дети довели ее несчастных родителей до то, что те удрали из дому?
– Матти сказал, что сбегает к стук-мекеру… – начала Мод.
– Бук-мекеру, – поправил ее Саймон.
– Ну, к какому-то мекеру, а его жена Лиззи наверху, говорит по телефону, потому что позвонила ее дочь из Чикаго.
Кэти наконец села. Все могло быть гораздо хуже, предположила она.
– Ты не должна нас отвлекать. Нам нужно следить, когда это станет золотисто-коричневым, – заявил Саймон.
– А кто такой букмекер и почему у них нет обуви? – пожелала узнать Мод.
– Он придет к нам обедать? Мы поэтому пекли пирог? – предположил Саймон.
Кэти чувствовала себя очень, очень уставшей, но помнила, что много лет назад постоянно задавала вопросы тете Джеральдине, а Джеральдина всегда старалась ей отвечать.
– Вообще-то, просто так говорят. Мама имела в виду, что сапожник, который шьет очень много обуви для других людей, просто не успевает сшить обувь для своих детей, вот они и ходят босиком.
– А почему они не покупают обувь в магазине? – спросила Мод.
– Так он придет на обед или нет? – добивался ответа Саймон.
