– Ох, боже, неужели уже?..
– Должно быть, у вас прекрасный прием. – Том наклеил на лицо самую радостную и восторженную улыбку.
– Что? А-а-а… да, все в отличной форме…
– Могу я войти и поздороваться с дамами, я привез им подарочек, – сиял Том.
– Что? Да, конечно входите.
– Добрый вечер, леди, – любезно обратился Том к компании из одиннадцати дам, которые уже выпили слишком много вина, но при этом съели и почти все привезенное угощение, как с удовольствием отметил Том. – Я подумал, вам понравится… – начал он.
– Стриптизер! – радостно взвизгнула одна из женщин.
– Жаль, но нет, – поспешил ответить Том. – Я повредил спину. Я не смог бы устроить для вас достойное представление, но я приехал с птифурами и шоколадом, чтобы поблагодарить миссис Риордан за то, что она выбрала нашу еду… Так что вот коробка, разделите между собой.
Дамы решили, что это великолепно, и хотя они тут же заявили Тому, что с его стороны ужасно приносить им то, в чем содержится по четыреста калорий на укус, но тут же все съели.
– И пока я здесь, почему бы мне не освободить для вас побольше места?
Том начал проворно убирать со стола. Женщины ринулись ему на помощь и принялись очищать тарелки. В кухне они увидели, как Том стал укладывать тарелки в корзины.
– Мы должны сначала вымыть их! – решила миссис Риордан.
– Нет-нет, это мы сделаем у себя в фирме, это часть обслуживания, – запротестовал Том.
Но дамы настаивали. Мойку наполнили горячей мыльной водой, во второй раковине ополаскивали, две леди вытирали все насухо. Гулянка переместилась в кухню.
– Ваша спина вовсе не кажется мне больной, – заявила женщина, которая надеялась, что Том – стриптизер.
– Лучше подождать, пока я вернусь в настоящую форму, – проказливым тоном ответил он, и дама вспыхнула, разволновавшись.
Они помогли ему отнести коробки и корзины в фургон, и Кэти с недоумением выскочила из кабины и стала все укладывать внутрь. В этот момент к дому подъехала машина мистера Риордана.
– Слава богу, что в доме все не выглядит как после взрыва! Вы просто парочка ангелов! – заявила миссис Риордан, суя им двадцать фунтов. – Отлично, езжайте и выпейте за меня!
Мистер Риордан кивнул Тому и Кэти и ворчливо произнес:
– Похоже, ланч удался.
– О, с едой все в порядке, но думаю, они бы предпочли видеть во мне стриптизера.
– Ну, вы можете это наверстать, – пробормотал мистер Риордан.
– Никогда ведь заранее не угадаешь, правда, мистер Риордан? В конце концов, пока они явно могут сказать, что такого не случилось, так?
Кэти и Том смеялись всю дорогу до города.
– Давай заедем на прием после лекции Нила? Там будет теплое белое вино и холодные колбаски, их привезла жена одного из преподавателей, – предложила Кэти.
– Конечно, я тогда позвоню Марселле. Она уже должна быть дома. Мы прихватим ее по дороге, ей тоже может понравиться.
– Отличная идея.
Они потратили в китайском ресторане сорок фунтов. Кэти отметила, что Марселла заказала три креветки, без риса, без чего-либо жареного, и ничего сладкого, и никакой маринованной свинины. Том заметил, что Нил выглядел озабоченным, потому что официант-китаец, скорее всего, не состоял в профсоюзе. Кэти и Том рассказали историю Грохота.
– Но разве «Буки» не большой дом с садом? – спросила Марселла. – Они вполне могли бы держать его там.
– Нет, пока он не обучен. Он ведь может выбежать на дорогу и погибнуть, – ответила Кэти.
– Но возможно, они еще не скоро туда вернутся?
Нил сказал, что это может случиться быстрее, чем кому-либо кажется; закон, вообще-то, действует стремительно, возвращая детей в их дома.
– Жаль, если они счастливы там, где они сейчас, – сказал Том, которого тронула семейная сцена на Сент-Ярлат-Кресент.
– Суть не в этом. – Нил был непреклонен. – Годы назад детей постоянно забирали из их домов и отдавали людям, которые могли, так сказать, перевоспитать их… Но теперь, по крайней мере, оценили важность биологических родителей.
Кэти подумала, что здесь, пожалуй, налицо случай переоценки, но промолчала. Ей нужно так много другого обсудить с Нилом, и редкий выход в ресторан вчетвером не должен был стать полем битвы за Саймона и Мод.
Когда в половине седьмого они подъехали к дому Хейсов, там царила растерянность. Двое недовольных сыновей, живших здесь же, болтались вокруг, не зная, чем заняться. Столь же недовольная дочь, цеплявшаяся за молодого человека, явно не одобряемого ее родителями, твердила, что просто неприемлемо и невыносимо то, что она не может воспользоваться гладильной доской в кухне, как обычно. Миссис Хейс сказала, что они могут называть ее Молли, а ее мужа Шаем. Шай был пухлым, чем-то озабоченным человеком, явно круто руководившим своим бизнесом, и чувствовалось, что и в данном случае он готов был резко отдавать приказы.
– Шай, можем мы наскоро приготовить всем нам по чашечке кофе и обсудить с вами сегодняшнюю повестку? – предложил Том.
