Машина плавно съехала с обочины на асфальт. Алсу смотрела на нее, а сердце переполняло такое пронзительное разочарование, что, казалось, грудь вот-вот разорвёт на кусочки. Наверное, это была смесь тоски по Косте, дому, поселку, озеру Нети, родителям. Словно все разом осталось далеко-далеко, в какой-то чужой жизни. Сейчас он уедет, и она останется один на один с ним… или с ней… почему смерти не сидится на месте, и она рыскает повсюду, и особенно там, где ее совсем не ждут. В этом есть доля иронии судьбы.
Машина вновь притормозила. И Алсу вдруг сообразила, может, он спасает её таким образом, позволяет скрыться, уйти незамеченной. А ведь это вариант. Как же она сама не доперла?
Прячась за машину, Алсу присела, скатилась в придорожный овраг и рванула в темноту деревьев, оставляя на свежем снегу черную цепочку следов. Глупо, конечно, на что-то надеяться. Но если успеет добежать вон до того большого дерева, есть шанс спастись. Впереди возникла белка — осторожно пробираясь сквозь сухостой, она то ли прогуливалась, то ли выискивала, что пожевать. В другой раз Алсу бы вскрикнула от восторга, а теперь лишь обогнала, а потом пригнулась и сиганула в прореху упавшего дерева. Ветка зацепилась за ее волосы и Алсу запаниковала, на мгновение решив, что ее догнал черный человек. Дернулась, вырвала клок волос, но освободившись, упала навзничь прямо в мокрый снег. На лицо прыгнула все та же белка. Она скакала рядом и свалилась по инерции, не предполагая, что на пути грохнется человек. Ошарашенная своей смелостью или невезучестью, белка птицей взметнулась на ствол соседнего дерева и пульнула вверх. Она с бешеной скоростью гнала к вершине, где ее ждала следующая неприятность. Дерево вдруг вздрогнуло и с ужасным треском стало заваливаться вперед. Оно падало, ломая на своем пути ветки соседних деревьев и кустов. Вслед за первым деревом рухнуло второе, третье — и в открывшемся пространстве разлилось небо.
Алсу смотрела на небо, освещенное косыми лучами ноябрьского солнца, а сверху сыпались мелкие ветки, старые листья, бурая хвоя, словно готовилось кострище для ритуального сожжения ведьмы. Алсу охватило дурное предчувствие. От ужаса накрыло темной волной тлена. Она резко поднялась на колени и с изумлением огляделась, не понимая, что вдруг нашло на лес. Деревья шевелились, с корнями выпрыгивали из земли и падали в какой-то смертельной круговерти, словно кружила палица великана и сносила все на своем пути.
Вскоре на вопрос «что происходит?» нашёлся ответ. Она видела, как вокруг носились зеленые волны выстрелов. От их могучих скачков столетние деревья качались, как водоросли.
Рядом затрещали ветки.
Парфенов подскочил и с трудом сдержал крик, увидев ее, грязную, на коленях, а потом рассмеялся, поняв, что живая. Это походило на массовое помутнение разума, такое бывает, когда всеобщие ожидания не соответствует действительности.
Он схватил ее за плечи, встряхнул:
— Я отвлеку его, а ты беги к поселку.
Что? К какому поселку? В мыслях Алсу возник образ королевства Нети. Там не было черных людей с оружием последней модели, там не было развалюх и домов, напичканных антиквариатом, там были только спокойствие, понятность и радушие.
— Гони туда, — показал Парфенов направление и резко пригнулся. Совсем рядом над головой прошел пучок зеленого света и едва их не задел. — Куртку свою давай.
— Господи, — тихо застонала Алсу, снимая куртку. — Зачем эти страсти?
Парфенов с трудом втиснулся в рукава и, как пугало с растопыренными руками, побежал по стволу упавшего дерева. Зеленый луч перемещался следом, догонял, и почти настиг, но помешала широкая крона, спрятавшая Парфенова, как театральная кулиса. Луч принялся брить дерево, срезая ветви, а ошалелый Парфенов с выпученными глазами бежал уже в глубь леса.
Скоро весь разгром переместился в противоположную от Алсу сторону, похоже, вслед за Парфеновым.
Алсу, немного пошарившись по валежнику и буеракам, вышла на тропинку. Здесь уже побежала трусцой, привычно выровняла дыхание, набрала темп. Её догнал велосипедист, долго не решался объехать, словно опасался грязной и чумазой. Освобождая дорогу, сошла с тропы — по пояс провалилась в побуревший золотарник. От него пахло сырой пылью и плесенью. Когда Алсу добралась до поселка, ее футболка была мокрой.
На краю поселка Алсу остановилась, осторожно огляделась по сторонам. У ее ног появилась кошка. Пригляделась к кошачьему хвосту, надеясь признать Янотаки. Но нет, никакой косички, обыкновенный хвост, торчащий восклицательным знаком.
Разумеется, Алсу пыталась отыскать подозрительные знаки. Долго смотрела на юг, где до самого горизонта простирались заливные луга, погруженные в белоснежную дрему зимы. Река еще не замерзла полностью, но береговая наледь уже сузила проток, и широкое полотно реки превратилось в темную ленту. Белое марево заполнило небо и укутало солнце в бледно-розовую шубу.
