— Вениамин Петрович, я хотела вам сказать…
— Потом, милочка, все потом. Сейчас кофе и поэтический банкет. Я сегодня у Блока прочитал прекрасную строку: Пускай заманит и обманет/Не пропадешь, не сгинешь ты/ И лишь забота затуманит/ твои прекрасные черты… Вы, пожалуйста, готовьте кофе, а я позову Алсу, у меня для нее есть прекрасная новость.
— Она, наверное, спит?
— Что ж, разбудим!
Как раз в этот момент Алсу вышла из душа, проверила телефон, ответила на сообщение матери — она задержалась в городе по просьбе отца. Алсу кинула влажное полотенце в корзину с бельем, с явным неудовольствием поглядела на часы, которые подсказывали ей: если пойдет в школу к первому уроку, то точно не получится выспаться.
Вениамин Петрович, между тем, поднимался на второй этаж, и пролистав заложенные в нем инструкции, выбрал одну, соответствующую моменту.
Тихо постучал пальчиком в дверь, дождался ответа.
— Кто там?
— Это Вениамин Петрович. Простите, но я хотел бы пригасить вас вниз на кухню. У меня для вас есть великолепная новость.
Дверь распахнулась.
— Что за новость? — спросила Алсу.
— Великолепная, — улыбнулся хозяин и заторопился вниз. — Ждем вас всенепременнейше.
Он не сомневался, что она придет. Только бы Кате хватило времени найти меч или лекарственное зелье, а лучше и то и другое вместе.
Катерина стояла в глубине двора и ждала условного сигнала. Андро должен мигнуть светом на кухне. В доме горели всего два окна, одно на первом, второе — на втором, видимо это и была комната Алсу. Катерина уже порядком замерзла, а сигнала все не было, даже подумала, что пропустила. Нет. Вскоре свет на втором этаже погас, и через минуту мигнул на первом.
— Ох, простите, не туда нажал, — пропел Вениамин Петрович и, закрывая дверь на кухню, пригласил Алсу к столу. — Присаживайся, Марья Васильевна приготовила прекрасный кофе.
— Вениамин Петрович, честно говоря, я устала, спать охота.
— Конечно, конечно. Чтобы понять, надо начать рассказ издалека. Можно я включу музыку релакс?
«О-о-о!» — тихо вздохнула Алсу, но спорить не стала, все-таки она здесь гость и хозяина дома надо уважить.
Уловив сигнал, Катерина проскользнула к входной двери. Постаралась открыть беззвучно. Аллилуйя! Получилось! Шла по подробной схеме дома, который Андро начертил на бумаге. Сейчас справа будет лестница, — тихо поднялась, — дальше коридор, холл, четыре двери справа, шесть слева. — Нужна вторая справа. — Пошла на ощупь. — Первая, вторая, медленно повернула ручку, толкнула внутрь, зашла и… заорала от ужаса.
Ей тут же зажали рот.
— Вы что-нибудь слышали? — вскинулась Марья Васильевна.
— Да птица, наверное, орет, — отшутился Вениамин Петрович и сделал музыку громче.
Сначала Катерина мычала, извивалась, пыталась сорвать с лица чужую руку. Но сама рука уже приводила в ужас: пальцы были неестественно длинными, влажными, без ногтевых пластин. Убедившись окончательно, что ей не вырваться, впала в такую ярость, что попыталась руку укусить. Рот наполнился вязкой жидкостью с приятным сладким вкусом. Это окончательно напугало. К несчастью, напротив, на фоне лунного окна стоял субъект метра два высотой, судя по изящным формам, это была девушка с тремя рожками, торчащими из головы. Рожки шевелились локаторами, будто что-то разыскивали.
— У неё мощный выброс отрэнергии, — промурлыкала девица, словно словила признание в любви.
— Сама справишься? — спросил голос сзади.
— Попробую. У меня впервые настоящий объект.
— Не бойся, если что, я помогу.
Что? Что вы со мной собираетесь делать? — Катерина почувствовала себя обреченной жертвой. Хотелось орать, пугать: да у меня, да я…И вдруг ей сделалось легко и просто. Щёки вспыхнули жаркой волной, залившей её румянцем до самых ушей и корней начинающейся седины и опустившейся к когда-то красивой груди и низу живота. Она опустила взгляд и заметила, как зеленые удлиненные пальцы нежно поглаживают ее губы, плечи. Со вздохом спокойного удовлетворения она перевела взгляд на девицу.
— Кажется, получилось, — довольно произнесла девица и потрогала рожки, которые увеличились практически наполовину. — Хорошая я ученица?
— Посмотри, что я у нее нашел.
Катерина поняла, что в кармане её черного плаща он нашел прибор с зельем.
— Откуда он у вас? — спросила девица. В голосе ничего доброго и щадящего. — Открой ей рот.
— Открою, если пообещает не орать.
Катерина кивнула. Она мысленно уже всех любила. Она даже понятия не имела, в чем проблема — почему она должна орать? Она глядела на сосредоточенное личико девицы взглядом восхищенного человека, который был горд общением и полон нежного преклонения перед чрезмерной чистотой стоящего перед ним создания. Посчитала за честь ответить на все вопросы, ее воображение унеслось вскачь и перепрыгивало из картинки в картинку, где рисовались поцелуи, обручальные кольца, уверения в верности и любви. Катерина рисовала себя с Романом на фоне чарующих пейзажей всех чудес света.
«Милый» — прошептала она, когда ей освободили рот.
— Так откуда у вас зелье?
— Мне его дал один мой знакомый, а ему дала королева Нети.
