Катя билась за свое счастье как умела. Где-то в глубине души она понимала, что все это неправильно, необходимо остановиться, взять себя в руки, но знала, что все равно это ненадолго, вскоре вновь воспоминания о нем приведут её к очередному приступу слез, потому что проблема, с которой она пыталась справиться, не была решена.
Она видела, как Вера капала в полуоткрытый рот Романа снадобье. Чтобы оно ушло внутрь, поднимала за плечи, трясла. Снадобье стекало по уголкам губ, Вера его ловила ладонью, распределяла по лицу, всему телу Романа.
Часа через два или три, ближе к сумеркам, тело, лежащее на кушетке, вдруг задрожало, выгнулось дугой. Катя тихо застонала, она уже и не надеялась, что снадобье сработает. Вера зажала ей рот рукой.
Всю ночь тело ходило волнами, самопроизвольно переворачивалось, падало. Его поднимали, добавляли снадобье и вновь ждали. И так до утра.
Утром Роман сел на ложе, расправил плечи, громко затрещали косточки. Бросил беглый взгляд на уставших женщин, заметил Андро.
— Какие на сегодня планы? — спросил у него, словно это был обычный утренний разговор за завтраком.
— Роман Николаевич, вам решать.
— Согласен. — Он перехватил немигающий мечтательный взгляд одной из теток. Это его покоробило. Надо вспомнить, кто она. Словно сквозь туман в голове появился ее молодой образ. Да. Кажется, они с ней учились в институте, кажется, гуляли. Из черноты воспоминаний выплыл ее большой живот, приподнимавший подол платья спереди. Несомненно, она беременна. Почему же так болит голова? — Я что-то вам должен? — спросил у нее.
Покачала головой.
«Ну и хорошо».
— Машина далеко?
— Судя по голомаркеру, Верзила с Болтом здесь, в поселке, — ответил Андро.
— Зови. Уезжаем.
Прежде чем открыть дверь в магазин, Верзила откашлялся, убрал прядь со лба. Отметил про себя, что очень волнуется, ожидая увидеть Романа Николаевича живым и невредимым. Несколько минут назад ему позвонил Вениамин Петрович (Андро) и пригласил подъехать к магазину. Выглядело это, конечно, дико, но в последнее время все было именно так. Говорить не переговорить про все неприятное и неожиданное. Оглянулся на Болта, даже позавидовал его спокойствию, его костюму, сшитому на заказ. Надо и себе заказать что-то похожее. Никогда этим не занимался, но стоит подумать. Верзила грузил себя отвлечёнными темами, потому что думать о главном боялся. А главным был страх, который поселился где-то глубоко внутри, пока мелкий и ничтожный, но с угрозой выплеснуться в нечто разрушительное.
— Дашь мне номер своего портного?
— Что? — не понял Болт. — Какого портного?
— Ну, который шьет тебе и твоей бабе шмотки.
— Тебе зачем? Бабу завел?
— Костюм хочу сшить.
И снова Болт удивился, вылупил глаза:
— Тебе винтокрылые на башку сели?
— Ага. Сто пятьдесят штук, — огрызнулся Верзила.
— Куда? Тут и одному места мало, — намекнул Болт на маленькую головку Верзилы.
— Ты сейчас назвал меня тупым?
— Так оно и есть. — Болт перестал улыбаться и перевел нервный взгляд на вывеску магазина: ананасы, бананы, окорока. Как обычно, полное несоответствие с внутренним содержанием, потому что там хлеб, молоко, крупа.
Продавщица встретила хмурым взглядом. По её лицу было непонятно, о чем она думает. Сжав губы, уставилась на Верзилу, как будто бы им заинтересовалась.
— Вениамин Петрович, — начал Болт. — Просил подъехать сюда.
— Круто, — в голосе Веры прозвучало подобие сожаления.
Издевается! — сделал вывод Болт. Хотелось плюнуть на все и срулить на берег родного озера или забуриться с телками на яхту на Красном море.
— Идемте. — Продавщица подняла крышку прилавка, пропуская гостей в подсобные помещения.
Обоим не хотелось двигаться с места — думали о том, что их скорее всего заманивают в какую-то ловушку. Недоумевали, как вообще вписались в эту историю. Черт бы побрал этого Романыча, вечно из-за него влипают по самые гланды.
В подсобке пахло луком, кошачьим кормом. Верзила всё-таки не понимал, зачем он поселковым кошкам, тут столько мышей и крыс — обожраться можно, а они поглощают эту гадость. Может, обленились или атрофировался инстинкт охотника.
В узком коридоре слегка задел продавщицу плечом, вежливо извинился и вдруг понял, что сегодняшний день обязательно изменит его жизнь.
Комната, в которую их завела Вера, оказалась в полумраке. Роман отыскался быстро. Он сидел в противоположном углу за столом и пил чай. Болт быстро подскочил, обнял за плечи и что-то стал ему говорить. Роман в ответ кивал, улыбался. Кажется, тоже был рад. Верзила топтался на месте и не решался прервать беседу. Только заметив кивок Романа, приблизился, ответно крепко пожал руку. Это было немного странно. У Верзилы уже укоренилась жуткая мысль, что Романыч погиб, он лично видел, как тот со всего маху ухнул об землю. После такого не выживают, разве что восстают из гроба. Раньше Верзила не боялся мертвецов, не было даже намека, что его можно сбить с толку жуткими картинками, за ним даже закрепилась репутация патологоанатома, так ему было фиолетово. Но жизнь показала, каким наивным дураком он был.
