— Дерево с тремя стволами рядом, но с таким объёмом ортэнергии тебе не удастся там пройти. А вот до серого камня чуть дальше. Получится? — с надеждой спрашивал Янотаки и все махал кандзаши, пытаясь заклинаниями хоть как-то сгладить муки 317-го. — Тише, тише. Не хороводься. Постарайся вытянуть левую руку.
Еще бы знать, где она, мысленно ухмылялся 317-ый, но где-то там чем-то шевелил.
— Почти прилетели, — подсказал Янотаки. — Мы как раз над оврагом.
317-ый было обрадовался, но уточнение Янотаки его огорчило. Всего лишь над оврагом. Боль, конечно, растягивает время до максимума. С нечеловеческим усилием Акумуляр напрягся, сформировал отростками клубок энергии, стряхнул его вниз. Через некоторое время почувствовал, как его немного подбросило взрывной волной. Значит, клубок достиг земли. После сброса трех гентов ожидал облечения, но оно не наступило. Сколько же он тогда хапанул? Осознав, что вновь нарушил запрет, расстроился. Дуралей-труженик. Когда же он наконец научится быть разумным и спокойным, а не той разгоряченной головой, которая только отращивала отростки. Пора бы и остепениться, привести мозги в порядок. Теперь он ответственен не только за сбор отрэнергии, но и за свою семью — все это отдельные части большого и еще предстоящего пути. Сейчас его отчаяние дошло до такой степени, что ему не терпелось обнять 999-ую, а потом несколько раз пробежаться с ней вокруг планеты, не отпуская руку и не переводя дыхания.
Сейчас, широко раскинув ноги, руки, он не соображал, куда двигался, он подчинился ветру, а значит, судьбе.
Янотаки не подозревал, какие мысли живут в 317-ом, он лишь следил за ветром и молил ёккийских святых, чтобы они гнали Акумуляра-317 к Волге, к серому камню.
Члены совета озера Нети уже знали о прибытии опасного груза и теперь расчищали путь, освобождая его от случайных жителей страны Акумов. Все распределились по своим местам, готовые в любой момент прийти на помощь. Когда над серым камнем появилась огромное тело Акумуляра, створки камня раскрылись до максимума. Образовавшийся водоворот затянул 317-го в глубинное государство.
Когда из затворившегося камня, словно со дна преисподни, вырвался пронзительный звук, Акумуляр-317 практически погрузился на дно озера Нети. На поверхности озера поднялись волны, которые друг за другом наваливались на берега, сливаясь с песком, камнями, постройками, откатывали назад и подбрасывали тонны воды к четырем солнцам. Все звуки сливались в сплошной гул, словно все вулканы мира собрались в одном месте.
Впоследствии Акумуляр-317 будет всю жизнь вспоминать, что именно в этот момент он думал только о своей жене, которая сообразила отцепиться прямо перед входом в озеро Нети. Потом он возьмёт с нее честное слово, что она больше никогда не будет стараться его спасти, иначе у них не получится никакой семейной жизни. Он не сможет полноценно выполнять свои обязанности, постоянно оглядываясь на ее присутствие.
Она обещала, выбегала, плакала, пока единственная «Барокамера восстановления» мёртвой хваткой металлических клешней выдавливала из тела Акумуляра-317 остатки отрэнергии — в который раз его доили, словно земную тлю, жестко и бесцеремонно.
— Тебе повезло, тебе повезло, — механическим голосом бурчала Барокамера. — Мне вот интересно, за что тебе такие блага?
— Больно, — жаловался 317-ый.
— Я не понимаю, на что ты надеялся? — Металлические клешни болезненно дергали голову. — Не стони, не пожалею. Я машина. Очень умная, образованная машина. Во мне нет жалости, только программа, которая настроена на спасение. Я столько вложила в тебя сил, больше матери: она родила тебя всего один раз, а я возрождаю тебя в шестой. В конце концов, мне не жалко будет тебя угробить.
— Умоляю! — страдал 317-ый и с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но орать нельзя. Кругом расположены капсулы с младенцами. А в одной из них его близнецы. Его!
В какой-то момент его охватило невероятное блаженство. Да! Это здорово! Это прекрасно! Он окунулся в сон, в тот сон, который готов смотреть сутки напролет.
— Я пришла!
— Тише, — зашептал он ей. — Я вижу, что ты пришла! Я тобой недоволен.
— Не начинай, я все поняла, — чуть снова не расплакалась 999-ая, потянулась поцеловать.
Он отвернулся.
— Точно рехнулся, — встряла в разговор Барокамера. — Я говорила: любовь до добра не доведет. Никого не доводит и вас не доведет.
— Как же ты права, — ответила 999-ая Барокамере и крепко вцепившись в отростки 317-го, крепко поцеловала его в губы.
— Что! — замигала лампочками Барокамера. — Он против, а ты за? Я в шоке! Если, конечно, я умею быть в шоке. Но инструкции мне подсказывают, что шок должен выглядеть именно так. Процесс несогласия только подогревает мое нагнетание, а процесс согласия расфокусирует моё ритмическое противодействие. Ой. Я начинаю заговариваться. Ладно, целуйтесь. Но недолго. Через сорок семь плагов (секунд) начинаю процесс крипы (восстановления).
