После песнопений, в которых Хуртулей предпочитал лишь безмолвно открывать рот, он со всеми отправился на завтрак. За те десять месяцев, что Ан провёл в обители до принесения первой клятвы, он так и не смог завести друзей или знакомых. Его сторонились, а иногда бросали завистливые взгляды. Потому сидел он с краю самого дальнего стола. Обычно он оставался незаметным, но не в этот раз.
– И что же ты здесь делаешь? Блох считаешь? – к Хуртулею подошли ученики примерно его возраста, но в обители они были значительно дольше.
Верховодил у них Стаф, а если быть точнее лорд Стаф Дерен, сын маркиза Глаурграуна. Несмотря на то что все ученики были равны между собой как в труде, так и в одежде, Стаф считался равнее прочих и кичился своей мантией в рубчик с тонкой алой вышивкой на алой же бархатной окантовке. Сшитая на заказ, по мерке, она сидела идеально, подчёркивая мускулистые бёдра, и узкую талию. Его так и называли «Лорд», прозвище, которое не одобрялось магистрами, да так и осталось незамеченным.
– Завтракаю, – спокойно ответил Ан.
– А разве тебе это дозволено? Я слышал, что, таким как ты теперь приказано есть на кухне.
Шутка, по мнению Хуртулея, была паршивой. К тому же ничего плохого в том, чтобы есть на кухне, он не видел – там теплее, да и можно у кухарки выпросить горячий хлеб. Видимо, он слишком долго думал, и Стаф, нахмурившись, повысил голос:
– Я с тобой разговариваю! Ты меня не слышишь?
– Слышу, – проворчал в ответ Ан.
– Я лорд! Ты должен встать передо мной, смерд!
– Ты ученик магистра Росса, – напомнил ему Хуртулей и добавил, с едва скрываемым ехидством. – А твоё имя вымарано из Родовой книге уже как лет пять. Потому ты не лорд, да и не мэтр пока что.
И, наверное, их перебранка дошла до драки, если бы к ним не подошёл Джузеппе. Он взглядом проводил удаляющихся Стафа с его прихлебателями и обратился к своему ученику.
– Ты не хотел его… ударить?
– Нет, – покачал головой Ан и, отставив пустую тарелку, поднялся. Сидящие рядом с ним прочие ученики, подхватив свои тарелки, пересели подальше. – Они меня боятся. Точнее бояться вас. К тому же он действительно сын лорда.
– Он ученик мага, – нахмурился Джузеппе.
– Его отец делает щедрые пожертвования ордену, надеясь, что когда Стаф окончит обучение, то тот сможет занять место в его владениях.
– И откуда тебе это известно? – Старейшина свёл брови, но Ан уже давно знал это его выражение – учитель любил задавать вопрос так, словно за ним был какой-то подвох.
– Слышал. Об этом говорил и сам Стаф, и учителя. Об этом все знают. Но если бы это был секрет, я бы вам не рассказал.
– Даже если это потопит твоего врага?
– Я не крыса, – насупился Ан. – Вы ведь тоже слышали эти слухи.
– Занимательно, – учитель сложил руки за спиной и по-новому взглянул на своего ученика. – Ты быстро учишься. И не размениваешь на ненужные склоки. Что же, мой ученик, время пришло. Иди за мной, Антонио.
Они шли залами, украшенными фресками. Здесь были как легендарные мотивы, так и исторические. Вот Дубор низвергает демонов в Хаос, Пряха плетёт чью-то судьбу, знаменитые маги Капитула возводят Алтарь и пленят Змея, а мир, разделённый пополам на Свет и Хаос, сливается в единый водоворот. Мэтр Джузеппе распахнул деревянные двери, ведущие к залу для медитации, и пропустил своего ученика вперёд.
– Здесь ты проведёшь следующие несколько дней, ― сказал учитель. ― В медитации и полном молчании. Ни с кем не говори, иначе придётся ждать ещё несколько месяцев.
– А вторая клятва?
Джузеппе впервые за всё время неодобрительно нахмурился, отчего Ан вжал голову в плечи ― он не хотел расстраивать учителя.
– Молчание, смирение и терпение ― вот твоя задача.
– Мне нельзя, двигаясь?
– Это было бы слишком жестоко. Можешь выйти отсюда ночью ненадолго, но помни, ни с кем не разговаривай. Вплоть до второй клятвы ты должен держать молчание. Ах и никакой еды и воды.
Ан ещё больше растерялся.
– А как же… слова? Я не должен выучить слова клятвы?
Джузеппе положил ладонь на плечо своего ученика и серьёзно, даже требовательно посмотрел в глаза.
– Нет. Молчание, смирение и терпение ― всё, что тебе нужно.
После чего вышел, закрыв за собой двери. Хуртулей огляделся. Зал для медитации был круглым помещением с высоким сводчатым потолком, узкими застеклёнными окнами из цветного стекла, с толстым ковром на полу и множеством маленьких подушечек. Забранные гобеленами стены едва заметно переливались желтоватым светом заклятия, которое сохраняло тепло. Поведя плечами, Ан уселся в самый центр ковра и скрестил ноги в ритуальной позе. Закрыл глаза и привычно погрузился в себя.
Молчание.
Смирение.
Терпение.
Ни одной из этих трёх добродетелей судьба его не наградила. Молчание давалось труднее всего. Благо на вопросы учитель всегда отвечал подробно, не забывая впоследствии проверить, как усвоился новый материал. Пару раз мэтр Джузеппе просил прервать бесчисленные вопросы, но Хуртулея хватало ненадолго.