Стены обители ордена Муаров едва мерцали в вечерней мгле. Служка, открывший ворота, низко поклонился старейшине и принял коней. Двор был пуст, а из окон сквозь ставни мерцал жёлтый тёплый свет. Ещё в первый свой приезд Ан чувствовал себя неуютно среди холодных камней. Тогда его испугали и молчаливые служки, и безропотные, какие-то сонные ученики, и надменные взгляды магов. Он даже обрадовался, что в обитель они приехали, когда все отошли ко сну.
Джузеппе прошёл через холл в большой общий зал с колоннами. У стен стояли простые скамьи, и учитель кивнул на одну из них.
– Посиди, нам придётся подождать.
Хуртулей послушно сел и принялся разглядывать фрески, украшающие стены зала. Больше прочих его привлекло изображение женщины, держащий в своих руках нити. Эти нити тянулись к домам, людям, животным изображённым по всей стене. Ан и не заметил, как встал и подошёл ближе. Его привлекло странное мерцание, а, приблизившись к фреске, он смог разглядеть руны. Илларет, хоть и был похож на язык племён из Зимнего предела, всё же сильно отличался. Ан старательно учил его уже и даже преуспел.
― Ты что-то видишь?
Голос учителя прозвучал над самым ухом и Хуртулей резко обернулся. Джузеппе смотрел на него спокойно, даже снисходительно.
– Да. Это стих… Потерян путь…
– Не говори ― это предназначено тебе и только тебе.
– Но я не понимаю, что оно значит, учитель.
– Поймёшь. Со временем.
Ан повернулся к стене, но надпись пропала. Он даже коснулся холодного камня.
– Кто это?
– Пряха. В её руках судьбы всех живущих и тех, кто будет жить. Возможно, вы встретитесь ещё.
– Она… богиня?
Джузеппе каркающе рассмеялся.
– Она есть суть нашего мира и неотъемлемая её часть, но не богиня. Боги могут всё, а она лишь ведает судьбу.
– Вы с ней встречались?
Учитель улыбнулся, но не успел ответить. За их спинами раздался предупреждающий кашель.
– Не ожидал увидеть тебя так скоро, Джузеппе.
Архимагистр Гаргорат улыбался, но Хуртулей почувствовал себя неуютно. Глава ордена с первого взгляда вызывал у Антонио неприязнь. Он всегда смотрел на окружающих как на слизняков. Ко всему прочему архимагистр не утруждал себя смирением, как диктовали правила ордена, и даже в столь поздний час был одет в угольно-чёрную вышитую бархатом мантию, из-под которой едва виднелся пурпурный шёлк. Не каждый дворянин мог позволить себе такое одеяние. Несмотря на то что Старейшина Джузеппе стоял ненамного ниже в своём положении от архимагистра, но даже он не позволял себе излишнего расточительства в одежде.
Учитель коротко поклонился.
– Здоровья вам, мэтр Гаргарот. Моего ученика ждёт вторая клятва.
Архимагистр бросил мимолётный взгляд на Ана.
– В таком случае добро пожаловать.
И ушёл. Хуртулей дождался, пока шаги архимагистра стихнут, и тихо спросил:
– Учитель, он спустился только затем, чтобы узнать, надолго ли вы приехали?
– Несомненно, мой юный ученик. Ты зришь в корень, ― усмехнулся Джузеппе и огладил бороду.
.
Первая клятва далась Хуртулею не без труда: он три месяца зубрил слова и фигуры. О второй клятве учитель ничего не рассказал, как не было ответов и в книгах.
В свою комнату Ан попал уже за полночь. В отличие от прочих учеников, вынужденных ютиться в тесных комнатах впятером, Хуртулею была предоставлена отдельная, хоть и небольшая. Здесь ему разрешалось хранить свои личные вещи, к которым относились как скудный запас одежды, так и многочисленные книги и приспособления для заклинаний. Благодаря чарам, стены обители сохраняли тепло и сухость, а также берегли магов и последователей от всевозможной живности, которая любила селиться в соломенных тюфяках. За чистотой не только помыслов, но и тела орденцы следили строго. Сам Ан скучал лишь по бане, о которой в южной части континента даже не слышали. Он так и не привык к ледяной воде, для умывания лица и рук, да льняным полотенцам, которыми вытирали всё тело посуху. Наскоро умывшись, Хуртулей нырнул под тёплое шерстяное одеяло, и практически сразу уснул.
Колокол на центральной башне разбудил, едва рассветало. Потому уже через полчаса, умытые и готовые ко дню, маги и последователи собрались в большом зале. Здесь было холоднее, чем в жилой части, и многие кутались в тёплые шерстяные плащи. Архимагистр произнёс проникновенную речь о знаниях и силе, напомнил, что близится Бейтрин и в эту ночь грань с Хаосом становится самой тонкой. Никто не имеет права покидать стены обители и использовать магию.