– Неужели? Когда Маара пролила кровь на Алтарь, то считала иначе, ― Альгар не ответил и незнакомка продолжила. ― Разве ты не знаешь, что Маара не просто пролила кровь? Она заключила договор. Принесла кровавую клятву. И эта клятва желает быть исполненной, всячески стремится к этому. И наказывает тех, кто противница.
– Кому она принесла клятву?
– Или кто принёс клятву ей.
Это должно было разозлить Альгара, но тот лишь зло ответил:
– Я не хочу. Я устал.
– А я не хочу выслушивать всяких мальчишек, которые никак не найдут своё место, а что делать, – она отбросила за плечо чёрную косу. – Ты так и не вырос. Пора бы.
– И нет никакого способа избежать… темницы?
– Избежать ― нет, ― Альгар склонил голову. Казалось, что он совсем сдался, но незнакомка внезапно протянула руку и приподняла его лицо за подбородок. ― Любым клятвам скреплённые кровью суждено быть исполненным. Для этого может потребоваться много времени. Больше, чем одна человеческая жизнь, но… одна человеческая жизнь это и закончит. Ты страшишься уготованного тебе пути и лишь в твоих силах пройти его. По прямой или в обход.
– Ты говоришь недомолвками, хотя знаешь всё.
– Не всё…
– Не ври!
– Я не могу знать всего. Пусть всё идёт своим чередом. У людей есть неплохое право ― свобода выбора. Она-то и решит дело. Как тебе нельзя принести жертву насильно, так и миру нельзя отдать себя под принуждением.
– И что это должно значить?
– Ты ещё не заметил? Тогда дам подсказку ― посмотри на магов. Но знание ничего тебе не даст ― только больше запутает.
– Благодарю тебя, Келара. Я… попробую.
– Надо же, вспомнил моё имя, ― усмехнулась женщина, опуская руку.
– Нет, просто услышал балладу… Сколько в ней правды?
– Кто знает, ― усмехнулась Келара и растаяла в воздухе.
Альгар повернулся в ту сторону, где стоял Оскольд и глаза его светились алым. Он подошёл и посмотрел сверху вниз. Протянул руку, помогая подняться.
– Идём.
Оскольд плёлся за братом, не зная чего ожидать оттого. Не убьёт это понятно, но вдруг он слышал что-то запретное? И кто эта женщина? Альгар вошёл в дом, молча подбросил в костёр дров и сел на своё место. Оскольд последовал его примеру. Цвет глаз брата стал нормальным. Такое уже бывало, и не раз, но Оскольд не задавал вопросов – мало ли в мире чудных вещей.
– Сколько мы знакомы? ― голос Альгара звучал обыденно, словно он спрашивал о погоде.
– Лет пятнадцать. Я был ещё совсем мальчишкой.
– Давно. Ты никогда не спрашивал меня о том, кто я и откуда.
– Я всегда считал, что отовсюду понемногу, ― нервно усмехнулся Оскольд.
– Я отсюда, ― Альгар явно не был настроен шутить. ― С этой земли. Точнее с берега Милуги.
Сноп искренне поднялся вверх, осветив лицо брата. Тот же напряжённо смотрел на огонь.
– Ты из простых?
Догадка оказалась неверной.
– Пятнадцать лет ― достаточно, чтобы заметить отсутствие старения. К тому же… тебя никогда не смущало, что моей сестре уже глубоко за семьдесят?
– Ты маг, брат. Да и Аника… она и мне сестра, хоть у нас разные отцы и разный возраст. Мы все братья и сёстры.
Альгар удивлённо вскинулся. Он даже подался вперёд, чтобы рассмотреть Оскольда получше.
– И тебя никогда не мучили сомнения?
– Ты мне брат! И я давно доверяю тебе больше, чем себе! ― и в порыве чувств стукнул в грудь кулаком.
Альгар расслабился. Он даже снисходительно улыбнулся.
– Оси, нельзя быть таким доверчивым. Мне казалось, что после Брейсвика ты не сможешь… после того, что я сделал, – Оскольд и сам старался не вспоминать то утро, окрашенные кровавым рассветом. Как и влияние чужой воли. ― То, что я сделал, спасло нас и многие, даже ты, найдут оправдание. И будут правы. Но представь, что это произойдёт не в крепости или захудалой деревеньки, а в городе. Целый город обезумевших людей, готовых вцепится в гордо своим соседям.
– Ты это можешь?
– И даже больше.
Молчание оглушило. Оскольд действительно был готов… сбежать. Неестественный животный страх охватил его. Он вскочил, словно в дурмане сделал шаг и… «Что я творю? », ― подумал он. До боли сжал кулаки и сел обратно. – «Это мой брат. Я знаю его. Я иду за ним так же, как он пойдёт за мной».
– Кто ты?
Сноп искр осветил лицо Альгара и его печальную улыбку.
– Бог, брат мой.
.
Ёлку установили в общей комнате. Женщины смастерили бумажные и тряпичные цветы, украсив ими колючие ветки. Подготовленное печенье подвешивали на узкие ленточки. Даже Румп поучаствовал в украшении ёлки. Он принёс из своей комнаты маленькие стеклянные шары, брал их в руки, сжимал в ладонях и что-то шептал. Внутри шаров загорались разноцветные огоньки. Шары на верёвочках подвешивали на ветки. Все были в восторге, особенно Вест. Он крутился среди взрослых, помогал перетаскивать сундуки и вещи, а под конец так устал, что уснул прямо на ковре и Кома отнёс его наверх.