И тут мэтр зарычал. Тихо, низко и злобно. Герцог метнулся вперёд, грубо схватил Эрию и толкнул в сторону Аники. Она едва успела заметить, как Оскольд схватил Даниэлу и оттащил в сторону.
– Не надо. Она уйдёт, Мартал, – повторил Кома и сделал шаг назад, заставляя Гленну отступить к выходу.
Двери распахнулись, и зал наполнил запах сандала, сирени и перезвон монеток. Женщина, смуглая с копной смоляных кудрей, бесстрашно бросилась к магу и схватила его за руку, ломая фигуру. Её огромные изумрудные глаза смотрели с мольбой. Она начала говорить на незнакомом наречии, но осмотревшись, перешла на понятный всем язык, хотя некоторый южный акцент был слышен.
– Душа моя, не надо. Только вчера мы закончили здесь всё обставлять. Ещё одна попытка подобрать подушки и гобелены сведёт меня с ума.
Мэтр Мартал бросил гневный взгляд на неё и прикрыл глаза, вцепившись обеими ладонями в руку женщины. Та повернулась и показала взглядом на дверь. Кома кивнул, схватил Гленну за руку, и они мгновенно скрылись за дверью. А вскоре послышался стук входной двери.
Мэтр Мартал медленно открыл глаза, его губы беззвучно зашевелились, но он так и не сказал ни слова. Однако женщина погладила мага по плечу и улыбнулась всем присутствующим.
– Господа, я рада вас всех видеть. Меня зовут Айне. Я хозяйка этого дома.
Магические шарики перестали мигать, вновь даря свой яркий свет.
Мэтр Мартал выпрямился и под руку со своей, видимо, женой прошёл в трапезную.
– Вотжешь гадство, – проворчал Оскольд, порывисто обнимая Даниэлу. – Ты не испугалась, красава?
Девушка медленно помотала головой, но её глаза были широко раскрыты от ужаса. Аника подхватила Эрию под руку, но девушка обернулась на дверь, за которой скрылись Кома и Гленна.
– А как же…
Герцог скривился и помотал головой, словно отряхиваясь от чего-то.
– Кома позаботится о ней. А вот в доме ей оставаться небезопасно.
Эрия была бы рада последовать за Гленной, но Аника мягко подтолкнула её к столовой. Похоже, ужин будет наполнен тягостным молчанием.
.
Ледяной ночной ветер с начинающимся лёгким снегопадом тут же пронзил насквозь хоть и шерстяное, но всё же тонкое платье, а матерчатые туфли промокли. Но Кома, казалось, этого не замечал. Он тащил Гленну за собой по ночному заснеженному городу. Дальше и дальше. Вот они вышли на площадь с опустевшими рыночными лотками, прошли позорный столб, перешли площадь и вновь дома, дома… В окнах виднелись огоньки свечей, откуда-то доносился запах еды, а они всё шли и шли.
Гленну колотило. И не столько от холода, сколько от осознания, насколько близко она была к смерти. Столько ненависти было в глазах мага, столько жажды и силы, что она просто не могла пошевелиться.
Задыхаясь от нахлынувших чувств, Гленна оступилась, и ноги перестали её держать. Она полетела на дорогу прямиков в снег. Кома протащил её несколько шагов, после чего остановился. Обхватив себя руками, Гленна, не сумев сдержаться, разрыдалась.
На плечи легло что-то тёплое и пахнущее так знакома, а в следующее мгновение Кома поднял её на руки и крепко прижал к себе, отгораживая, казалось от ветра, холода и всего мира. Гленна неосознанно прижала руки к его тёплой груди, скрытой только рубашкой. Не говоря ни слова, он пошёл дальше.
Кома остановился и осмотрелся. Подошёл к двери и несколько раз ударил в неё ногой. Дерево опасно затрещало. Тихо попросил:
– Сними с меня медальон. Как только хозяева выйдут, покажи им.
Гленна не сразу поняла, что обращаются к ней, а следом принялась дрожащими пальцами выпутывать из завязок рубашки круглый деревянный медальон на простой верёвочке. Дверь открылась и на улицу осторожно выглянула невысока женщина в платке. И пока она не захлопнула дверь, Гленна протянула медальон.
– В нужде и беде не оставит, – сказал мужчина.
Женщина прищурилась, разглядывая деревянный кругляш. А затем воззрилась на Кома с таким трепетом, что Гленна подумала, будто держит её не человек, а сошедших на землю Дино.
– Мой дом – твой дом, пока нужда и беда не отступят. Пусть Приходящий будет благосклонен твоим просьбам, – пролепетала хозяйка, открывая дверь и пропуская их в дом.
Внутри оказалось сумрачно, пахло деревом, дымом и можжевельником. И ещё там было тепло.
– Есть горячая вода? – сразу же спросил Кома, продолжая держать Гленну на руках.
– Есть баня. Только утром топили. Вода ещё тёплая, – всё так же рассеянно проговорила хозяйка дома, комкая в руках передник. – Растопить?
– Не надо. Есть кого послать за вещами? – и дождавшись кивка, сказал. – В доме мэтра Мартала надо забрать сундук и моего коня. Где баня?
– Там на заднем дворе, – женщина махнула вглубь дома.
– Мёд и специи есть?
– Только вино.
– Сойдёт.
– Я всё принесу.
– И одежду.
Кома прошёл по тёмному коридору, открыл заднюю дверь, и Гленна вновь вздрогнула, почувствовав, как мокрая ткань мгновенно замёрзла и прилипла к телу.
– Потерпи, сейчас согреешься, – сказал Кома, двигаясь в сторону небольшой постройки.
Внутри было темно, тепло, влажно и пахло какими-то травами и маслами. Кома опустил Гленну на пол в предбаннике и тут же принялся снимать мокрое платье.