– Я могу сама, – попыталась возразить женщина, дабы сохранить хотя бы видимость приличий.
Однако её наградили тяжёлым взглядом. Послышался неприятный треск и недовольное ворчание Комы, когда он отбросил в сторону платье. Следом последовали нижнее платье, окончательно испорченные туфли, чулки и нательная сорочка. Гленна обняла себя за плечи, внезапно испытав неуместный стыд. Кома вновь подхватил её на руки и внёс в парную. Там было ещё теплее. Оглядевшись в полнейшей темноте, он уверенно повернулся направо и предупредил:
– Сейчас будет тепло.
Гленну опустили в тёплую, почти горячую воду. Она сдавленно вскрикнула от неожиданности, но тут же расслабилась. Кома удержал её за плечи.
– Сейчас станет лучше.
Судорожно вцепившись в края бочки, Гленна постаралась выровнять дыхание. Не сразу, но у неё получилось, и вскоре она поняла, что действительно очень сильно замёрзла.
– Прости. Я хотел уйти от Мартала как можно дальше и не подумал, что ты почти раздета.
Он говорил тихо и отрывисто. Гленна расслабила пальцы, и те соскользнули в воду. Холод медленно, но верно отступил. И вместе с тем вернулся ужас. Она резко прижала руки к лицу и прошептала:
– Он действительно хотел меня убить.
– Не сердись на него. У Мартала есть причины ненавидеть твой род, но не тебя.
Дыхание вырвалось вместе со всхлипом. Не смогла сдержать, да и не хотелось. Говорят, что со слезами уходит вся боль и печаль. Врут люди. Гленна достаточно уже наплакалась, чтобы знать: слёзы принесут лишь головную боль и пустоту. Кома погладила её по голове.
– Ну что, ты. Не плачь. Отпустит его, сам поймёт, что глупость сделал.
– Я его даже не знаю, – всхлипнула Гленна. – Почему?
Ответом ей было молчание и мерное успокаивающее поглаживание. Наверное, лучшим было сразу броситься с башни, ещё до того, как герцог оставил ей жизнь. Или ещё раньше? Сожаление. Одно сплошное сожаление. Впрочем, и сейчас нет никаких преград. Кто помешает ей уйти в ночь и остаться там навсегда?
– Он дочь потерял. Единственную. Ей не было и шести. Когда твой… брат призвал знамёна, то потребовал присоединиться и магов. Они-то обычно одиночки. Потому быстро смекнув к чему всё идёт, собрали вещи и уехали. А девочка гостила в вашем замке. Мартал отказал в помощи, твой брат разозлился и отправил девочку в темницу. У неё было слабое здоровье. Вскоре она заболела и умерла. Мартал пришёл за ней, но слишком поздно. Пробрался в замок, все силы извёл, а нашёл лишь… – Кома вздохнул. – Его привели к герцогу, и тогда Мартал не сдержался. Много чего твоему брату наговорил. За то лишился языка.
Гленна с ужасом смотрела на него, всё надеясь, что сказанное окажется шуткой, но Кома продолжил:
– Он выбрался, когда сил поднабрался. И уехал. Когда вернулся, мстить было уже поздно – герцога казнили. Ты невиновата, девочка, и Мартал это знает. Голос боли иной раз бывает сильнее разума. Завтра он придёт в себя.
Гленна опустила лицо в ладони, ощущая себя мерзко. В её замке, в её доме заморили ребёнка, а она это не знала. Ходила, ела, можно сказать досыта, была жива, а та девочка нет.
– Лучше бы брат придушил меня тогда, – прошептала она и медленно сползла под воду.
Её сразу же подняли и встряхнули.
– Ты что это удумала, дурёха? Не вздумай!
Гленна не сопротивлялась. Коса окончательно распалась, и волосы упали на лицо. Она, словно безумная, прошептала:
– Я могла что-то сделать. Помочь, настоять. Я могла, а не сделала. Я даже не знала, что она была.
– Всё, хватит. Тебе голову напекло, – зло бросил Кома и окончательно вытащил Гленну из бочки.
Ей было стыдно. За брата, за свои слёзы, за то, что мужчине приходится нянчиться с ней как с дитём малым. Истерика стихла и Гленна ощутила ожидаемую пустоту.
Хозяйка принесла нехилый ужин и одежду. Платье было велико в груди и коротко. Но какая разница. После того как они перекусили, хозяйка проводила их в маленькую заднюю комнату. Здесь стало неловко уже несчастной женщине. Она не спросила кем они друг другу приходятся, и решила самое очивидно – муж и жена. В доме всего две комнаты. В одной она с сыном, и эта. Кома отмахнулся от неё. Он поставил на сундук короткую свечу, положил рядом свою одежду и вышел вместе с хозяйкой.
Кровать была широкой и добротной, не самой богато украшенной, но из тех, что стоят в домах людей не бедных. Для гостей постелили свежее бельё, а на подушке оставили засушенный букетик лаванды.
Гленна обратила внимание, что поверх стопки одежды рядом со свечой лежал и тот самый медальон. Она взяла его в руки и провела пальцами по рельефу. Поднесла к огню рассматривая. Там была изображена скалящаяся морда медведя и веточка малины. Показалось, что подобный рисунок она где-то когда-то видела.
Вернув медальон на место, Гленна скинула чужое платье и в одной сорочке юркнула под одеяло. Оно было шерстяным и приятно пахло хвоей. Видимо, и его достали специально для гостей.
Скрипнула дверь, впуская Кома. Он подошёл к окну, проверил ставни, поплотнее задёрнул занавески и тихо сказал:
– Завтра утром принесут вещи. Сын Агафьи побоялся идти в ночь.
– Хорошо.