В этом была своя ирония. Еще недавно я строила планы о том, каким хитрым способом разрешить возникшую проблемы с вернувшимся мужем, и отправить его обратно в одно из подпространств Нижнего мира, и вот нарисовалось решение. Теперь он будет гулять по улочкам Старого города, выискивая что-нибудь смутно знакомое или засядет в библиотеке, пополняя знание об измененном мире, ну а я… я буду заточена здесь до скончания веков, периодически пугая заблудившихся путников и высасывая остатки их магических сил, пока окончательно не превращусь в одну из местных тварей. И мне еще очень сильно повезет, если я не утрачу рассудок и не стану демоном, как это случилось с моим благоверным. Может даже найду себе уютный домишко, как некогда поступил он.
Самое обидное, что сознание вовсе не таяло вместе призрачными надеждами на спасение. Оно было пугающе ясным. Холодным. Оценивающим. Моим.
Я вспоминала. Вспоминала тот раз, когда моим проводником при пробуждении крови была Мать. Самая настоящая. Невероятно опасная. И бесконечно справедливая. Ей не пришлось тогда меня искать. Она была рядом. Сразу. Провела сквозь дурманящий разум дым, грешивший редкими просветами, и вывела на нужную тропу. Путь Крови. Состояние Осколка.
Она провернула это так легко и без затей, что потом я только удивлялась, если узнавала, что где-то сорвался ритуал из-за того, что проводник не справился со своей задачей. С Матерью все казалось таким простым. Правильным. Именно она могла понять мою тайну и помочь с поисками ответов. Но я тогда была слишком глупа, чтобы позволить себе кому-то доверять. А она никогда не касалась этой темы. Более того, она ее избегала. Видела меня насквозь и понимала, что как только я произнесу свои тайны вслух, ей непременно придется прервать мою жизнь.
— Какой бы ты совет дала мне сейчас? — вопросила я в пустоту. — Кроме такого: вернись назад в прошлое на сутки и не смей называть себя Матерью. Мне нужно что-нибудь посущественней.
Ответа не последовало.
— Ясно дело, — фыркнула я. — К чему мне советы? Я же теперь сама — Мать. Я такие вещи должна знать без чьих-либо подсказок. Но вот, что я думаю: разве у Матери не может быть своей Матери? Почему в классификации Ковена нет еще более старшего родственника? Где бабушка? Нет, не так. Где Бабушка, а?
” — Это должно приравниваться к богохульству, — отстраненно подумала я.”
— Должно, — согласился со мной кто-то.
— Что? — я обернулась назад, пытаясь разглядеть говорившего. Но там никого не было. Только темнота. Темнота, которая говорила.
— Духи предков, — едва заметно всколыхнулась она и довольно четко для бесформенного и не обладающего разумом существа, продолжила: — У нас есть духи предков. Ушедшие сестры. Поэтому даже у Матери есть Мать — это наши высшие покровители. Совершая любой из обрядов, мы призываем их стать нашими свидетелями. Они подтверждают наше право на ритуал или же на статус.
Темнота говорила. Я слушала. Вспоминала. Кода-то я все это знала. Но память довольно забавная штука, когда дело касается перерождений.
— Есть место, где собираются души умерших членов Ковена? — прозвучало так, словно я говорила о какой-то вечеринке для своих.
Тьма поперхнулась от моих слов.
— Подпространство, — поправила она. — И не все. И не всегда. Некоторые остаются ради Ковена, клана, сестер или своего рода. Причины разные. А некоторые уходят. Матери знают о таких вещах. И Сестры знают.
И я знала…
— Так я сейчас в этом подпространстве?
Темнота пошла глубокой рябью, расползаясь вокруг меня.
Она смеялась.
На мгновение я задумалась о том, чтобы обидеться, но вовремя вспомнила, что мне не девять, я не на ежегодной встрече старых друзей и желающих разговаривать со мной больше нет, а темнота выглядит довольно пугающей и плотоядной.
— Даже не близко, — успокоившись, ответила она. У меня закрался очень своевременный вопрос о том, с кем я разговариваю. — Ты глубоко пала даже по меркам Нижнего мира, так что за тобой пришлось спускаться.
Я еще раз себе напомнила, что обижусь как-нибудь потом, у себя дома и возможно в любящих объятьях. Когда дело касается выживания, собственное чувство достоинства может немного и помолчать.
Могло бы… хотя бы попытаться!
— С кем я говорю? — Я вскочила на ноги. — Раз уж у тебя есть смелость бросаться подобными беспочвенными обвинениями, так выйди на свет и покажись мне!
— Выйди из темноты и сама меня увидишь.
— Ага. Выйдешь тут, — заозиралась я по сторонам. — Знать бы куда.
Некто промолчал. И я сама себя поправила, задумчиво протянув:
— Не куда, а откуда.
Я повертелась вокруг себя, выискивая очередную подсказку. Подсказка выискиваться отказалась. Тогда я закрыла глаза и сделала шаг вперед. Потом еще один. Второй. Третий. И так до тех пор, пока по закрытым глазам не резанула яркая полоска света.
— Ха! — радостно воскликнула я. — Вот и мой свет!
— Нет, — голос неизвестного начал видоизменяться, принимая вполне себе так материальную форму. — Это мой свет. Тебе свой еще придется поискать.
