Цокот каблуков застучал по гладким полам мраморного пола поблескивающего на стыках жидким серебром. Обладательница чудного голоса предстала предо мной во всей красе Сестры Крови. Или Матери.
Она выглядела не старше меня. Людей с ее внешностью я видела тысячи. Некий собирательный образ всех представителей Ковена. Темный волосы, раскосые глаза, прямой нос, жесткая линия тонких губ.
В какой-то момент я решила, что это Айви Ронг, наконец, одумалась и позвала меня. Но женщина была кем угодно, но только не юной Старшей Сестрой.
Глава 8
— Мы знакомы? — нахмурилась я, вглядываясь в через чур обыденные черты лица.
— Я тебя помню, — ответила она, шагая навстречу. Почему-то стук ее каблуков звучал раньше, чем сапоги соприкасались с полом. И это должно было мне о чем-то говорить, но я была слишком поглощена попыткой узнавания. — Но я тебя не узнаю.
— Китра Латер, — представилась я.
Женщина мотнула головой, отгоняя от себя звук моего имени, как назойливую муху.
— Я — Осколок. Бывший, — предложила я другой вариант.
— Это я вижу. — В ее голосе прозвучала злость. — Очень много граней. Сколов. Так много, что стекло мутно и не отражает свет. Ты должна была стать цельной, но об эти края, — она обвела пальцем мою фигуру, на последнем движении резко отдергивая палец, имитирую укол, — ауч! Все еще можно порезаться. Я тебя хоть чему-то учила?
Вопрос не был риторическим. От меня ждали ответа.
— Я вас не знаю.
— Я — Мать, — склонила она голову, словно сова.
— И что? — возмутилась я. — Я тоже.
— Ты — Мать? — Ее голова перекатилась на другую сторону и теперь она разглядывала меня совершенно под другим углом. — Как в твоей маленькой бестолковой головке сложились вместе два этих слова? — Ласково улыбаясь, змеей прошипела она.
Это была не злость. Не издевка. Искренний интерес опасного хищника, решающего с каким соусом тебя нынче подать ко столу.
Темнота была вполне приемлемым местом, — успела подумать я, прежде чем ляпнуть:
— Вас это не устраивает?
— Меня это разочаровывает. Точнее я разочарована в себе дитя, что так и не смогла донести до тебя всю суть статуса Осколка и Матери. — Она отпрянула в сторону и минуя меня, подошла к самой границе зала, где за гладким камнем пола, осталась темнота. Я не шевелилась, провожая ее взглядом.
— Ты только глянь, — указала она куда-то вглубь плотоядного пространства, пульсирующего подобно сердцу живого. — Что там происходит?
Я начала усиленно всматриваться в зияющую черноту изгибающихся теней, но то что видела Мать, неясным образом ускользало из моего поля зрения. Поэтому я неопределенно мотнула головой, предположив, что вопрос риторический. Такой ответ женщине, очевидно, пришелся не по нраву. Стукнув каблуком по серебристому стыку, она повернулась ко мне. Делая упор на каждое слово женщина повторила:
— Что. С тобой. Происходит?
— А с тобой? Что ты за Мать? — запоздало спохватилась я. То что какое-то создание потустороннего мира собрало из обрывков моих воспоминаний образ женщины из Ковена, еще не означает, что я должна его слушаться. — Не помню, чтобы кто-то из них разговаривал подобным образом.
Женщины насмешливо вскинула брови. Оскалилась. И одним щелчком пальцев повергла иллюзорный мирок в хаос.
Свист. Крики. Рев.
Я рухнула на колени, зажимая руками уши, прекрасно понимая, что ничем мне это не поможет. Невидимая игла обжигающего огня резанула по перепонкам, разрывая их изнутри. Все звуки смешались, переплетаясь в неистовой, душераздирающей симфонии мучительной боли, терзающей изнутри.
Я взвыла.
Когда первая волна схлынула, я лишь успела сделать один глоток воздуха, прежде чем ощутить следующий прилив начавшейся пытки. Между отчаянными криками, наносящими удар не хуже меча, я слышала могильное завывание разволновавшихся душ, затаившихся у кромки притихшей темноты. Пробирало оно до самых косточек, забираясь под кожу и проникая в кровяные сосуды, чтобы змейками страха бежать по венам прямо к сердцу.
— Хватит, — осипшим голосом взмолилась я, когда появилась очередная пауза. Потрескавшиеся губы лишь застыли в немой мольбе. Слово с трудом сорвалось с губ.
Звуки пропали.
Оглушенная внезапной тишиной, давясь собственным криком, я отняла руки от головы. Поднесла растопыренные пальцы к глазам. Рубиновые подтеки, вязкими каплями стекали по бледной коже, образуя невероятно знакомые узоры. Я изумленно разглядывала их, забыв, что хотела сосредоточится на собственном дыхании или стуке сердца, которых все равно не было. Только алые разводы на осколках вечности.
Сквозь гипнотическое марево кровавых пятен прорвался голос, насильно выдирая из когтей застывшей тишины.
— Я могу говорить на понятном тебе языке, а могу вещать подобно конклаву духов предков. Так скажи, твой выбор очевиден или требуется еще одна демонстрация?
— Нет. — Ответила я, поднимая голову, чтобы взглянуть на Мать.
Она не выглядела злорадно. Хищный оскал не блуждал на ее лице. Глаза не сияли превосходством. Ничего поэтичного. Ничего выдающего в ней победителя. Только непоколебимое спокойствие в духе памятников второго века до основания Империи. Один в один.
