— Вы чем-то удивлены? — вежливо поинтересовалась Алеса.
Она сразу поняла, что было только две причины, почему сорвалась дуэль со Старшей. Там, в кабинете, выяснив, что моя кровь спит, для нее оставался только один вариант дальнейшего развития событий. Пробудить кровь и провести диалог на своих условиях. Да, она не смогла понять, как я прошла на территорию пансионата с заявлением, что я — Мать. Почему магия откликнулась на эти слова, но проигнорировала призыв к схватке. И вот теперь она собиралась это выяснить.
— В прошлый раз все было несколько иначе, — я не стала врать о своих сомнениях.
— Вы уже проходили ритуал пробуждения? — вежливо уточнила она, благодушно кивая в сторону старших воспитанниц, подготавливающих магические атрибуты.
— Конечно проходила, — фыркнула я, постукивая зубами. Почему так холодно-то а?
— Повторный ритуал пробуждения? — ласково поправила она себя.
Вот тут я ее услышала. А она услышала мое немое “Что за?! А это разве не одно и то же?! Почему я об этом никогда не слышала? О таких вещах надо предупреждать! В Алом кодексе…”
— В Алом кодексе его нет, — продолжая мои мысленные возмущения, пояснила смотрительница. — Этот ритуал был разработан всего несколько десятилетий назад. Он достаточно редкий. Существует не так много обстоятельств, из-за которых Сестре потребовалось бы решиться на добровольное усыпление крови, и уж тем более на его повторное пробуждение. И знаете, что это значит?
— Кто-то живет более насыщенной жизнью, чем я?
Женщина криво усмехнулась, принимая мою жалкую попытку пошутить, и жестом подозвала веллади Ронг. Взяв из ее рук чашу, она протянула ее мне, церемониально склонив голову в поклоне. Я послушно приняла подношение, четко осознавая, что сейчас мне придется это выпить. Послав наверх быструю, но очень проникновенную молитву о том, чтобы это варево не оказалось жертвой просроченных эликсиров из запасов Райта, я поднесла чашу к губам.
— Это значит, что какие бы зелья вы не взяли у нашего горе-алхимика, чтобы обойти действие ритуала, они вам сейчас не помогут, — проникновенно сказала смотрительница, когда я сделала первый глоток.
Снадобье отдавало горечью промерзших трав и сладостью возлюбленных солнцем ягод. Лишь легкое покалывание на самом кончике языка намекало на тонкие нити волшбы, одуряющей похлеще любого алкогольного напитка.
“Слишком рано, — успела подумать я. — Почему у него такой мощный эффект?”.
Я пошатнулась, роняя чашу на пол. Под тяжестью тонких браслетов, руки внезапно потяжелели и плетьми опустились вниз. По телу пробежался озноб, прогоняя прочь затаившийся холод. Каждый узор, нанесенный на мою кожу, вспыхнул обжигающим жаром.
Шалыми глазами я уставилась на смотрительницу. Сквозь непослушные губы, и белоснежное марево тумана подбиравшегося к моему разуму, промолвила:
— Я ничего не принимала. Я искала связь.
— Какую связь? — вопрос задала веллади Ронг.
Смотрительница с любопытством поглядывала на происходящие со мной изменения, совершенно не придавая значения сказанным словам.
— Какую угодно, — ворочая немеющим языком ответила я, чувствуя, как на мои плечи опускаются руки еще двух сестер, чтобы проводить в подготовленный круг. — А нашла связь смотрительницы с Калебом Геллиофреем.
Я не увидела, успели ли мои слова произвести хоть какой-то эффект. Я перестала воспринимать тело как свое собственное, успевая только фиксировать отдельные моменты. Вот меня кладут на пол — и о чудо! — он не холодной. Он ледяной! Осыпают лепестками. Гул голосов усиливается. Кто-то водит мягкой кисточкой по моему лбу, вырисовывая очередную порцию узоров. Пение продолжается, постепенно входя в резонанс с моими затухающими мыслями. Магия скользит по кожи, выползая из браслетов, и скользя по коже вверх к надрезам. Левое плечо. Щека. Запястье правой руки. Лодыжка. Колено. Солнечное сплетение. Лезвие танцует над моим телом, оставляя после себя кровавые следы.
Сквозь сомну голосов и притупившихся ощущений, затянутых в водоворот магии я услышала голос. Тихий, уверенный, отрывистый. Почти иллюзорный… наверняка иллюзорный. Больно уж похожий на голос Айви.
— Это правда? — прозвучал он шепотом у самого уха. — О Геллиофрее.
— Да, — выдохнула я. И это было последнее осмысленное действие, которое я успела совершить, прежде чем магия перестала довольствоваться моей кожей и ринулась к венам, продираясь сквозь плоть.
***
Я вновь вступала на тропу потустороннего мира. Неподготовленная, разбитая. По кусочкам я пробиралась сквозь толщи клубившийся магии, серыми отцветами проплывающей мимо. Клубочкообразные дым поднимался от пола: то опускаясь вниз, то взмывая вверх. Я пыталась к нему не прикасаться, продвигаясь вперед, но импровизированные облачка, словно стягивались ко мне. Они не мешали движению, но каждое прикосновение оставляло неприятно ощущение липкого касания.
