Я потянуться к пентаграмме. Воззвала к ее сути, чтобы вытащить из складок потустороннего мира ее проекцию. Увеличить. Развернуть. Потянуть. Оставаясь в полутрансе ритуала я могла справиться с задачей гораздо с меньшими потерями, чем там наяву. Потому что сейчас я была невероятно близка к тому месту, где запряталось плетение. Только подуй и пленочка порвется, приглашая насладиться всем спектром кровавой волшбы.
Медлить я не стала.
Алое марево неохотно всколыхнулось, столкнувшись с прессом силы, лезущей в чужие владения напролом. Узор пентаграммы призванный помогать желающим покинуть границу реального мира, поплыл рябью. Рисунок искажался. Видоизменялся. Окрашивался новыми красками, среди которых — нет-нет, да проскакивало серебро. Но это и неудивительно. Как минимум одна безумная Сестра побывала на этом алтаре.
Где же вы? Покажитесь. Мне нужны улики. Если я собираюсь говорить обвинительные речи, то должна быть в них уверена.
Нити были красивыми. Крепкими. Туго натянутыми. В них пульсировала сила, как будто подсвечивая изнутри. Со временем все заклинания истончаются, но это пылало всей мощью и жаром плетения, подпитываемого кровавой магией. Стройное и изящное, оно словно сошло с картинки учебника, расписанного мастером.
И это было плохо.
Потому что среди всей этой красоты обрывков не было. Никаких. Вообще! Ни обычных, ни золотых.
Невозможно!
Моя теория сыпалась.
Самый простой способ проверить, правильно ли сплетено заклинание, это запустить проверку цветом. Магии для этого требуется чуть, а результаты превосходят лучшие ожидания. Цвет, как индикатор, пробегается по всей длине основной нити, окрашивая его в охру. Из-за подобной специфики заклинания нити Геллиофрея и без того замаскированные под обрывки, становятся совершенно незаметными.
Я перебирала их одну за другой. Следила за равномерным течением охры. Обращала внимание, где заклинание задерживается и какую сторону предпочитает для дальнейшего пути. Но ничего не происходило. Я перепроверила раз, второй, третий. Результат выходил все тем же. Я начинала впадать в отчаяние. Не могла же я ошибиться? Найти заговор там, где его нет… Это первый признак паранойи или чего-то похуже?
На раздумья времени не оставалось. Магия тянула обратно, не видя причин для задержки. Ритуал должен быть завершен. Таковы правила и не мне их нарушать.
Нити задрожали, принимая в себя поток ворвавшейся силы, направленной на возвращение. И тут я увидело нечто, чего до сели моему взору не открывалось. Нити развязались! В одно мгновение они были разорваны на кусочки, под мощью уничтожающей магии, а в другое, вновь соединены в аккуратный узор. Я успела только восхититься столь неординарным решением для заклинаний, используемых для долгоиграющих кровавых месс. Все остальные чувства притупились под натиском болевых ощущений, вырывающих в привычный мир.
Перед магическим взором все еще блестели искры заклинания, пока я проваливалась обратно.
*
С добрым утром, солнышко! — поприветствовала я себя. Потому что больше никто меня приветствовать не собирался. — Ты все еще жива!
В воздухе витал острый, металлический запах, намертво въедаясь в каждую частичку тела, отчего хотелось тщательно прочистить желудок и прополоскать рот с содой. На меня в упор смотрели темно-карие глаза смотрительницы. Крохотные десять сантиметров разделяли нас и этого казалось невероятно мало.
— Личное пространство, — прохрипела я, едва ворочая языком. Подсохшая кровь неприятно стягивала кожу. Впрочем, кровоточащие ранки доставляли не меньше дискомфорта. А ведь по окончанию ритуала они должны были затянуться.
От Алесы я получила совершенно нечитаемый взгляд, таящий в себе некоторое удивление и долю высокомерного превосходства. Женщина отодвинулась назад, напоследок мазнув пальцами по моей щеке, собирая капли крови из оставленном ранее ритуальным ножом порезе. От этого жеста меня неприязненно передернуло.
Поднявшись на ноги, я завертелась по сторонам, оценивая обстановку. Шесть Старших, что организовывали ритуал, собирали по залу атрибуты, нашептывая и запечатывая слова заключительной волшбы. Никто из них не проявлял ни малейшего интереса к моему пробуждению. Подумаешь, Мать. Таких как она есть еще три во всем мире. Зачем ее вообще трогать? Она вполне дееспособный член Ковена, чтобы делать все что ей захочется.
Айви Ронг сидела на полу, прижавшись к стене, отчаянно выравнивая дыхание и восстанавливая внутреннюю структуру потоков. Ей тоже было не до меня. Она ограничилась настороженным взглядом длинною в секунду и успокоилась. Я ей не нравилась. Но и веллади Алесу она в чем-то подозревала, раз легко уцепилась за брошенные обвинения в ее сторону.
