Утешаемая мыслями о временном перемирии, я заметила небольшое зеркало, и не удержалась от того, чтобы оценить весь свой некромантский вид: ошалевший взгляд ярко-синих, чуть ли не светящихся в темноте лунным ободком безумия, глаз. Бледное лицо, застывшее на подобии погребальной маски на которой расцветали алые подтеки. Чернильные пряди волос, превратившиеся в воронье гнездо, истыканное через чур огромными для столь нежной композиции, бутонами цветов. Белое платье, цветы и алые разводы вперемешку с черными печатями, — невеста мечты, словом. Такую меня Страж обратно не возьмет. Или возьмет, но сразу с условием любви до гроба, которым тут же все и закончится, чтобы добру не пропадать.
Зеркало отразило именно то, что творилось у меня внутри. Физически я была истощена. Морально — убита. А духовно… тут я парила на всех ветрах.
В моих жилах текла магия!
— Как ваше самочувствие, — раздалась трель поднадоевшего голоска Алесы. — …Мать?
Вот кого я упустила. Почему люди просто не могут исчезать из мироздания, когда я о них забываю?
— Как будто меня опять пытались принести в жертву демону, но снова не сумели добить в последний момент.
Это достаточно толстый намек или мне уже можно говорить открытым текстом? Зрителей хватает. Большая часть Старших здесь. Остальная мелкота не в счет.
— Вы в чем-то меня обвиняете? — искренне удивилась смотрительница, в порыве вдохновения прижав ладошку к уголку рта и пачкая губы кровью, оставшейся на кончиках пальцев.
Я шумно сглотнула.
Ладно я: лунное безумие значится в документах, приложенных к моей биографии. А с ней-то что не так? Перебрала настоев?
— Обвиняю, — согласилась я. — Но чуть позже. Сейчас я несколько смущена тем, насколько натурально вы разыгрываете отсутствие удивления. Ведь я жива.
— Могло быть иначе? Разве повторное пробуждение магии когда-нибудь имело смертельный исход?
Проклятье, она действительно хороша в этом! У кого она училась, я хочу записаться в ученики. Да, что там, я к самой Алесе готова сходить на пару занятий.
— Выходит, у меня был шанс стать первой? Какое досадное упущение, — вздохнула я, топчась босыми ногами по каменному полу. Ох, кто-то заболеет после всей этой свистопляски.
— Наверстаем в чем-нибудь другом, — лукаво усмехнулась она. Мой вид ее забавлял. Все мои действия ее забавляли. — Вижу, путешествие несколько подзатянулось. Возникли какие-то проблемы?
— Встретила знакомых. Не хотели отпускать пока не выслушаю все их потусторонние байки. Спасибо проводнику, что вовремя вытащила, — я кивнула в сторону Айви. Вид девушки начинал меня беспокоить. Теперь, когда свечи потухли, и зал освещался обычными огнями, я заметила, что веллади Ронг выглядела совсем плохо. Обхватив себя руками за плечи, она дрожала как осиновый лист. Что это с ней? Магический откат?
Заметив мой настороженный интерес, смотрительница пояснила:
— Такое с ней уже случалось, — она выдержала паузу, прежде чем продолжить. — Когда веллади Ронг была проводником для Старшей, одержимой лунным безумием.
Потрясение? Шок! Этого я не предусмотрела. Мозг отчаянно просчитывал возможный нанесенный урон. Ей. И себе. Вот почему в прошлый раз со мной была Мать. Берегла детишек от подобных последствий.
— Вы ведь этого не знали, да? — Алеса смотрела на меня, я смотрела на Айви. — Или знали, но решили таким образом проучить Старшую, посмевшую бросить вызов?
Айви подняла голову, оторвавшись от подсчета выщербин на полу и загнанным, напуганным взглядом уставилась на меня. Она слышала нас. И то что девушка поняла — пугало ее. Выводы смотрительницы звучали очень правдоподобно. Как будто я и правда могла совершить столь тонкий маневр, чтобы заставить зарвавшуюся Старшую заплатить за свою наглость.
Я теряла Айви. Потому что девушка не разозлилась на подобную подлость. Она была в ужасе.
— Я приношу извинения, — прошептала она, медленно поднимаясь по стеночке. Ее колотил озноб. Посиневшие губы дрожали. Она сделал шаг вперед. — То есть, я прошу принять мои извинения. Моему поступку нет прощения. Я-я… не должна была.
Она обхватила голову руками, вцепляясь ногтями в голову. Зрачки сжимались в точку, позволяя радужке наполняться лихорадочным блеском. Девушку раздирало на части изнутри. Прямо как меня, когда я вступила в спор с Матерью. Теперь я видела как это выглядит со стороны. И мне не нравилось.
Это все какое-то безумие.
Еще один шаг, потом другой. Она приближалась к нам. Я не могла подавить в себе дикое желание отшатнуться от девушки в сторону. Ее движения пугали: резкие, ломанные, непредсказуемые. Кукла на веревочках, управляемая отголоском полноценного безумия, свалившегося на нее разом. Лунное бузумие — магическая зараза, приходящая с лунным светом из Нижнего мира. Паразит, присасывающийся к жертве и искажающий его восприятие мира. Разрушающий изнутри. Самые опасные его симптомы — зацикленность и навязчивые идеи, непонятным образом выбирающие объект для своей реализации. Для Айви объектом стала я.
