Пятый вход вел на террасу, которая в силу особенности строения Академии (наполовину вросшей в скалу) ограничивалась каменистым обрывом. Терасса была достаточно просторной и наверняка с нее можно было наблюдать великолепный восход солнца, если вы вдруг относитесь к редкому типу людей, которые именно так предпочитают проводить утренние часы перед занятиями, а не спокойно долеживать последние сладкие минутки. Собственно, кроме как наблюдать за восходом солнца делать там было больше нечего. Также на эту терассу выходила часть окон кабинетов, но других входов на нее, кроме как из Восточного зала не было. Возможно эта терасса уже очень долго не видела у себя посетителей, а дверь давненько проржавела и перестала открываться за отсутствием надобности. Поэтому, когда с жутким скрипом, лязгом и скрежетом, огромные кованные двери, высотой метров пять принялись открываться с внешней стороны, гул зала стих.
Словно по команде дирижера звуки голосов оборвались. Следуя приказам невидимой палочки люди в зале замерли и казалось затаили дыхание. Кто-то остался с поднятой вверх рукой, кто-то с занесенной в шаге ногой, кто-то замолк на полуслове. В возникшей тишине я могла расслышать удары собственного сердца. Радужки глаз Мальта, который в этот момент стоял лицом ко мне и спиной к входу номер пять, начали медленно расширяться под ужасающие звуки заскрежетавших петель.
Вот дирижер держит паузу, время стоит на месте, а вот он ее отпускает, и дверь, наконец, сдаваясь под напором неизвестных сил, открывается. В моей голове зазвучал веселенький мотивчик из комедийной постановки центрального театра.
Первым делом из дверей, в качестве первопроходца, показалось пузо, обтянутое плотной зеленой тканью жилета, а уж вслед за ним появился и сам господин Чабер. Дикий, ошалелый взгляд и взмокший лоб, я могла разглядеть даже отсюда. Пролезть сразу сквозь приоткрытую дверь ему не удалось. Пришлось сделать несколько попыток, с каждой из которых, люди, стоявшие ближе всего к пятому выходу, медленно сдвигались назад, образуя полукруг. В какой-то момент все так сдвинулось, что я оказалась в первых рядах происходящего. Мальт же, подобно лучшим стратегам нашего времени и будучи в “черном списке” у ректора, мистическим образом, не используя никакой магии, испарился на моих глазах и воплотился где-то сзади, за моей спиной.
В человеке следующим за господином Чабером я разглядела… не знаю, кого я на самом деле там увидела, потому что мозг упорно настаивал, что это мастер Эстеф, во всей его сияюще-блестящей красе. Длинная мантия в пол, расшитая золотом по белоснежной ткани и черными вставками на груди. Все то же милейше выражение на всепрощающем лице, где каждая морщинка источала мощнейший поток благодушия. Хотелось прямо сейчас пасть перед ним на колени и покаяться в своих грехах. Я даже стала выбирать местечко на полу, где почище, но моему светлейшему порыву помешал следующий гость.
Больше книг на сайте - Knigolub.net
Страж.
Мой Страж.
Мой Страж Солнца Имир Клоу своей прекрасной солнечной персоной. Именно с такой мыслью я свыкалась последние месяцы и почти была готова перейти к тому пункту, где примеряю себе его фамилию.
Несмотря на всю комичность ситуации, на его лице не дрогнуло ни единой мышцы. Полностью беспристрастное, сугубо деловое лицо, выточенное из камня. Взгляд абсолютно непроницаем. С таким он мог завязывать шнурки, допрашивать нарушителя, кормить на речке уточек или выходить из горящего дома. Одет он был все в ту же форму — зимний вариант, что я видела на нем перед отъездом. К слову, любой другой одежды помимо формы я на нем-то и не видела никогда. Что ж, смотрелся мужчина довольно опрятно, даже с прической не соответствующей последней моде, но отвечающей всем пунктам Устава и Положения о внешнем виде действующего на территории Старого города уполномоченного Обителью Солнца Великой Империи Стража Солнца.
Господин Чабер встретился взглядом с затихшей толпой, затихшая толпа поспешила отвести любопытные взгляды в сторону и притвориться, что гробовое молчание — это совершенно обыденное для нее состояние, наравне с созерцанием скрипучей двери третьего этаже, ведущей на терассу. Господин Чабер открыл рот, чтобы, очевидно рявкнуть толпе что-то очень важное, может даже жизнеутверждающее, способное направить эту толпу на путь истинный, но тут, сзади, там где возвышался балкон четвертого этажа, раздался голос. Или, скорее, глас.
— Где ОН?
Толпа синхронно развернулась и подняла головы вверх, чтобы узреть посмевшего от нее отбиться единоличника.
Он стоял ровно посереди балкона, именно в том месте, куда падал яркий солнечный свет из центрального окна над дверью. Держась за перила он нагнулся вперед, острым взглядом вцепившись в фигуру господина Чабера. Прекрасное юношеское лицо, обрамленное русыми волосами, пылало от праведного гнева. На вид парню было чуть больше двадцати. Не спасала даже коротенькая модельная бородка и горделиво вздернутый подбородок.
— Я хочу знать ЕГО имя! — повторил вопрошающий. — Почему вы скрываете ЕГО от меня?
