Я тем временем присела, чтобы собрать разбросанные покупки. Несколько листов с инструкцией улетели в другой конец переулка.
— Больше нет, — чему-то радуясь, ответил парень, пытаясь не терять меня из поля зрения. — Помимо комендантского часа, с сегодняшнего дня всем адептам запрещено покидать Академию без письменного разрешения господина Чабера. Я как раз занимаюсь тем, что собираю невернувшихся вовремя детишек.
Леда пораженно замерла, не в силах вымолвить ни слова. Я была уверена, что в ее голове добавилось еще несколько кусочков к общей картине таинственного заговора верхушки Академии.
Последний листок был поднят и аккуратно сложен обратно в пакет.
— Это из-за смерти мэтра Сайнга? — решила я перенять эстафету у временно дезориентированной Леды. — Выяснились какие-то обстоятельства?
Мой голос дрожал. В моем воспоминании я отдавала мэтру свои чармы и на месте преступления нашли неопознанные чармы. Такие совпадения мне не нравились. Начинало казаться, словно память я потеряла не случайно. Что если я как-то причастна к происходящему и в любой момент может выяснится, что я — убийца?.
— Вы уже знаете? — насторожился парень.
— Хозяйка салона с чармами рассказала, — пояснила я, подходя ближе и вставая напротив него, перегораживая тем самым Леду. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось приподнять голову. Разница в росте была явной. — Как это произошло? Его правда убили?
Парень ответил не сразу. Он чуть склонил голову набок, и как будто не зная куда деть руки, принялся теребить одну из застежек плаща.
— Это все равно появится в вечерней газете, — как бы оправдывая самого себя, сказал он. — Мэтра обнаружили в его собственном доме — в отличии о других преподавателей, он не проживал в Академии во время учебного процесса или каникул. Сегодня утром мэтра обнаружила приходящая горничная, когда закончила уборку дома и спустилась в подвал. Следов взлома или борьбы не обнаружено. По словам горничной из дома ничего не пропало.
— Так от чего он умер? Это не мог быть несчастный случай?
— Несколько колотых ран, нанесенных прямо в сердце? — как-то флегматично уточнил Шляпник.
— А что выяснили о браслете с чармами? — этот вопрос интересовал меня больше всех остальных. А вот парня он почему-то насторожил.
— Хозяйка какого салона вам сказала про чармы?
Я ответила. Парень выругался. Леда кашлянула, напоминая, что он все-таки находится в компании руми.
— Так, хватит. Давайте-ка быстро в Академию, а мне надо переговорить с через чур разговорчивым экспертом и забрать этого вашего третьего из библиотеки.
— Он не наш! — возмутилась Леда, сразу поняв, о ком речь.
— Да какая разница?
— Ладно-ладно, — примирительно подняла я руки, прерывая на вдохе готовящуюся вырваться тираду девушки. — Мы собирались забрать вещи и идти в Академию.
— Какие еще вещи? Сразу в Академию! — Рявкнул парень.
— Но…
— Никаких “но”. У вас было время. Как вернетесь — сразу к господину Чаберу.
На этом разговор был окончен.
Я провожала взглядом его удаляющуюся спину, пытаясь понять, откуда у парня эта забавная шляпа. За все время проведенное, как в Академии, так и в городе, я больше не видела ни одного человека с таким головным убором. На мой взгляд — эта самая странная дань моде или традициям, которую только можно придумать. Что за человеком надо быть, чтобы нисколько не стесняясь носить такое и при этом чувствовать себя не только комфортно, но и достаточно уверенно, чтобы так и не представиться девушке, которую видишь во второй раз?
По всему выходило, что Шляпник является каким-то доверенным лицом господина Чабера. При этом он носил знак адепта Академии, но я так и не смогла разглядеть на нем его имя. Парень вполне мог являться родственником или подопечным господина Чабера, но это никак не умоляло его грубое отношение к другим адептам и не могло давать какую-либо власть.
Вернуться до заката мы не успевали.
Сначала я почувствовала это. Где-то на периферии сознания мелькнул маленький предупреждающий огонечек. Потом меня что-то подбросило вверх и отшвырнуло на несколько метров назад. Каким-то образом в эти доли секунды я умудрилась сгруппироваться и погасить падение, оттолкнувшись от земли рукой. Перенеся центр тяжести на ладонь и ступню, я перекатилась назад, тем самым спасая спину от удара. Приземлившись на колени и почувствовав руками твердую почву, я поняла, что забыла как дышать. Из груди выбило весь воздух, и словно рыба, выброшенная на лед, я беспомощно открывала рот. Я потерялась в пространстве. Раздался булькающий звук, подобно тому, как лопаются шарики с мыльной водой. Жгучая боль заструилась в груди, принося вместе с собой глотки живительного кислорода. Я смогла сделать вдох, вслед за которым пришла долгожданная мысль.
