Я не ошиблась.
Человек, зашедший в комнату, отличался от своего невзрачного собрата по магии, ведущего допрос предыдущие дни. В нем чувствовалась внутренняя сила. Мне не требовалось каких-то особенных способностей, чтобы ощутить мощную ауру. Его одежда тоже не оставляла сомнений, что предо мной появился некто особенный, не рядовой носитель Света.
Канареечного цвета туника с очень широкими рукавами, прикрывающими почти всю ладонь, была подпоясана кожаным поясом, расшитым цветными нитками и бисером, складывающимися в защитные узоры. На груди красовался Знак. Из золота. В другой раз я обязательно попыталась бы прочесть его внутреннюю структуру, чтобы выяснить, какая ступенька иерархии решила справиться о здоровье рядового посланника.
Белая пелерина с капюшоном и чёрный плащ были сняты и аккуратно сложены на спинку стула. Напротив меня сел мужчина лет шестидесяти. Аккуратно подстриженная бородка, улыбчивое лицо, темные волосы с сединой по бокам. Весь его вид излучал доброжелательность и умудренность опытом. Даже глаза источали добродушие и величие разумного человека.
Я сразу поставила себе галочку, что без магии тут не обошлось. Может, я и не могла ничего чувствовать, но от всего этого показушного образа, просто воняло искажающей магией.
— Доброго дня, посланник Латер, — мягко произнес он, перейдя на устаревшее обращение. — Меня зовут мастер Эстеф.
Да-а… Этот не будет читать вопросы по бумажке, — сразу поняла я. — Возможно, все предыдущие вопросы составлялись по его приказу, да и мариновали меня с той же целью.
— Вы знаете, почему здесь оказались? — он откинулся на спинку стула. В отличии от предыдущего проверяющего, он не стал доставать письменные принадлежности, чтобы задокументировать мои слова. Это почему-то успокаивало. Наводило на сравнение с двоюродным дядюшкой, пришедшим проверить любимую племянницу.
— Магическая кома, — ответила я.
Сегодня мне, наконец, разрешили сменить ночную рубашку на домашнее платье и я безмерно этому радовалась. Предстать перед своим собратом по магии в неглиже не считалось зазорным, но свое основное воспитание я получила в той семье, где правила приличия не были подвержены нововведениям Империи.
Подобравшись на постели ближе к стене и скрестив ноги, я куталась в перламутрово-белый, шелковый платок, создавая иллюзию защищенности.
— Верно, — согласился мастер Эстеф. — Но как вы в нее впали?
— Общее физическое, моральное, магическое истощение, усугубленное гениально-мерзопакостным проклятьем.
— Страж Клоу утверждает, что кроме печати на вас больше не было ни одного заклинания.
— Так и есть, иначе печать не сработала бы.
— Ну да, ну да, — закивал мужчина. — А за те сутки, что прошли под печатью?
Эту историю я рассказывала вдоль и поперек, поэтому сразу нашлась с ответом:
— Заклинание частичной потери памяти от руми Парнс, несколько пыточных заклятий от ее же рук, одно атакующие от ее сподвижника, и коронно-заключительное от ирума Флема, — я перечислила их все, совершенно спокойно отмечая, что Прия Парнс не вызывает ничего кроме раздражения, неизвестный маг определенно пугает, а ирум Флем оставил после себя противоречивые чувства. Такой талант в безызвестности пропадает! Бывает же так: сам по себе человек отвратителен — убить бы и сделать одолжение человечеству, но такой талант… Бриллиант в куче навоза…
— Откуда вы узнали, что ирума зовут Флем?
— Неопознанный маг его так назвал.
— Он к нему так обратился?
— Да. То есть — нет, — засомневалась я. — Он позвал кого-то по имени Флем. Больше мужчин я в подвале не видела, поэтому предположила, что это он.
О, как.
— А в какой момент вы услышали его имя?
— Когда начался пожар. Все горело, шумело и искрилось. Я пыталась выбраться.
Мужчина сочувственно покивал. Я отвела взгляд в сторону и уставилась на закрытые шторы. Внутри всколыхнулись эмоции, напоминающие, что я по собственной глупости едва не лишила себя и других жизни.
— Могло ли такое случиться, что вы неправильно услышали имя? Или может, мужчина никого не звал, а прокричал часть вербального заклинания?
— Я…
Мастер понимающе улыбнулся:
— Значит, вы могли ошибиться? Или даже услышать не то имя?
Могла ли? Могла. Я много чего могла: спеть, станцевать, продекламировать стихи, спрыгнуть с библиотечной башни. Но ни того, ни другого, ни третьего, я не сделала. А что тогда? Услышала правильно имя.
— Не путайте, — запротестовала я, вмиг растаптывая ростки доверия, проклюнувшиеся сквозь лавину моей подозрительности. — Мне ничего не померещилось. Я потом сама к ируму так обращалась. Его это имя. Очень ему подходит, между прочим. Смотришь ему в лицо и сразу понимаешь — ну, вылитый Флем.
— Хорошо-хорошо, я вам верю, — нисколечко не смутившись закивал мужчина. — Вы не на допросе и никто вас ни в чем не подозревает. Тем более, я же из своих, из Света. Я здесь ради вашего же блага. Помочь вам.
— Пять дней взаперти — это все ради меня? — возмутилась я, отбрасывая в сторону наигранное смирение.
