— Погоди, — подняла я руку, желая эмоционально отгородиться от Ирбиса. — Никто меня не использовал. Произошла взаимовыгодная сделка. Они получили своего человека в стенах Академии, я — возможность находится на территории Старого города столько сколько пожелаю. Честный обмен. Никто не мог предполагать, что все сложится именно так. — Я говорила чистую правду. Никаких обид в сторону Стража или его начальства я не чувствовала. Произошедшее — последствие лишь моих собственных решений. — Все случилось слишком быстро.
— Это они тебя в этом убедили, — он помахал у меня перед глазами открыткой Стража. — Сама подумай. Почему вместо сильного, опытного Стража, отправили слабого посланника Света. Неужели никого получше не нашлось?
Магия Света — очень древнее искусство. Возникшее до основания Империи, до разделения Стихий на четыре составляющие, и конечно, до распада Света на Солнечный и Лунный. Магия Света была в расцвете своих сил, когда остальные только начинали зарождаться. Изначально она предназначалась для борьбы с тварями из Нижнего мира. Эту магию могли осилить все люди. Поэтому каждый человек считался ее потенциальным носителем. Конечно, самые мощные заклинания доступны лишь хорошо обученным адептам, прошедшим жестокий отбор и не менее жестокие тренировки.
Со временем темные твари покинули нас, а мир, наполненный жуткими монстрами и опасными магическими существами, стал гораздо дружелюбнее к людям. Именно тогда Магия Света начала сдавать свои позиции. К настоящему времени, Свет едва ли может похвастаться сильными представителями. Он почти полностью ушел в просветительскую работу. Посланники Света из доблестных героев превратились в послушников и проповедников, скитающихся по городам и богами забытым деревушкам, рассказывая старые сказки о добре и справедливости, восхваляя очередного монарха, и ведя рекрутерскую работу.
Именно все эти пункты делали для меня эту работу идеальной для собственных целей. И оскорблять мой выбор не стоило никому!
— Ты это сам придумал или тебе господин Чабер подсказал? — разозлилась я. В чем-то он действительно был прав, но я не в первый раз слышала в адрес Света подобные претензии. — Я не дурочка из соседней деревни. Я почти двадцать лет путешествовала по просторам Империи и видела такое, о чем ни ты, ни большая половина Обители даже никогда не слышали. И сам Страж Клоу, между прочем, прекрасно это осознавал. Поэтому и обратился ко мне за помощью. Он смог понять и принять то, что какой-то посланник Света может в чем-то превосходить его самого.
— Столько слов в защиту чести Стража, которой даже не смог обеспечить защиту одного единственного человека, которого взял под свою опеку? — казалось Ирбис услышал совсем не то, что я пыталась до него донести. — Только не говори, что поддалась мнимому обаянию Стража, которого к тебе подослали, — он произнес это с таким презрением, словно без личной вендетты не обошлось. Не иначе как в детстве грозный Страж отобрал у него конфетку. — Ты была хоть раз в самой Обители? Знаешь, что их женщинам запрещено занимать высшие посты? Я имею ввиду, что если у тебя есть талант к магии Солнца и ты женщина, то дальше сестры милосердия тебе не продвинуться. Уверен, в Свете дела обстоят так же. Поэтому тебя и выбрали в качестве приманки. Подослали в Академию, чтобы сделать следующей жертвой. Ты для него… для них не более чем цифра в документах, за личность тебя никто не воспринимает. Разменная фигура на игровой доске. А я видел тебя в деле. Видел на что ты способна. Ты достойна большего.
Тирада была сильной. Эмоциональной. С ударениями в нужных местах. Будь я подростком — расплакалась бы в ту же секунду и бросилась спасителю на шею, проклиная Обитель со всеми ее Стражами. Но в этой жизни мне перевалило за тридцать, а гормональные всплески сгинули прочь вместе с печатью.
— Ирбис, — я устало опустила голову, подперев рукой подбородок. — Я не знаю, кто писал тебе речь, но подготовил ты ее очень-очень плохо. Или просто выучить не успел?
Ирбису было около двадцати пяти лет и учился он на последних курсах, а значит должен был пройти все пороги идеализма и истребить в себе эту заразу. Не зря же увивается вокруг господина Чабера. Для глубоких философских раздумий о месте женщины в Свете — познания парня слишком поверхностны, но вот злость весьма настоящая. Словно ему перед выходом прочли вдохновенную речь с примесью фрагментов из модных пропагандистских статей, а он теперь пытался повторить мне то, что запомнил. Из чего выходило, что через парня ко мне обращался кто-то совершенно другой.
— Никто мне ничего не писал, — парень аж вскочил, едва не опрокинув кресло. — Ты что, не видишь, что с тобой сделали? Все то время, пока тебя здесь якобы лечили, тебе изменяли сознание. — Он продолжал смотреть на меня, с силой сжимая кулаки. Послание Стража безжалостно смялось в его руке. — Почему ты совершенно меня не слышишь? — Он с опаской глянул на дверь и чуть тише добавил: — Очнись же ты. Вспомни, какой была.
