— Не дыши мне в затылок, я всё равно не буду с тобой разговаривать, — он аккуратно ведет лезвие, и камышовая трубка распадается пополам.
— На обиженных воду возят, — говорит она мило-безразличным тоном, как будто и не ему вовсе.
— А я и не обиделся.
— Не ври. Я знаю.
Он не отвечает. Это же бесполезно. Она всё равно будет права.
Но его сестра не выносит, когда кто-то на неё обижен, и она не выносит, когда её пытаются игнорировать.
— Ладно. Можешь не разговаривать, — отвечает она и садится напротив него, довольно близко, прямо на траву — её вообще мало заботит чистота её платья.
Достает из атласной сумочки коробку от мятных конфет, которые отец иногда привозит ей в подарок из Рокны. Как ни в чем не бывало, кладет её между ними и медленно открывает крышку.
Жук-олень. Огромный. Красно-коричневый, с гигантскими челюстями, и панцирем таким блестящим, словно покрытым свежим лаком, сидит внутри на подстилке из сухой травы. Как он только в коробку уместился?!
Рикард невольно разглядывает его, отложив нож и трубки — жесткие крылья, огромные челюсти, жук медленно шевелит лапами, пытаясь забраться на высокие стенки коробки.
Рикард никогда не видел таких больших жуков.
Где она вообще его взяла?! И она же терпеть не может насекомых!
— Вижу, ты пришла мириться? — он смотрит на неё искоса.
— А мы, как будто, ссорились? — спрашивает она и смотрит лукавым взглядом.
И сопротивляться этому взгляду невозможно...
Рикард сделал большой глоток из кубка.
Эти отражения — зачем она это делает? Зачем она мучает его этой памятью? Он же хотел всё это забыть...
— Смотрю? Нет... просто задумался, — ответил он.
Нужно что-то с этим делать...
Ну почему он не в силах защищаться от её отражений? Почему, не смотря на годы тренировок в Ашумане, стоит ей посмотреть на него, как все его щиты рушатся, и он готов шагнуть за ней прямо к Дураху в бездну? Он, слуга Бога Ночи, теряет себя, словно мальчишка!
А она села на траву, потянулась, распустила волосы, тряхнула ими, и они рассыпались по плечам тёмной волной. Запрокинула голову, подставляя лицо солнцу.
И Рикард сглотнул нервно и отвёл взгляд, снова взявшись за фигурку ладьи.
Кэтриона достала гребень, расчесала волосы и собрала их в простой хвост, задумчиво глядя в сторону перевала, куда им ещё предстояло доехать.
— Как жарко сегодня...
Оглянулась через плечо и спросила:
— Что это за странный кулон у тебя на шее? Солнце? Почему солнце?
Рикард отложил нож и фигурку в сторону, и взял в руки золотой диск.
— Это подарок моей сестры. Я обещал не снимать его, пока не вернусь к ней.
— Не вернешься?
— Я должен был уехать учиться в Рокну, а она не хотела меня отпускать, — он снова взял нож и фигурку, — я обещал на ней жениться, когда вернусь, а до того момента должен был носить это солнце.
— Жениться на сестре?! Дикость какая! Боги милостивые, что за нравы в Талассе? — воскликнула она.
А Рикард рассмеялся.
— Да нет же! Она не родная сестра. Она моя родственница. Дальняя. У неё погибла вся семья и отец забрал её к нам. А я в семье был единственным ребенком... из-за болезни матери... у меня не было больше сестер и братьев. Так что она стала моей младшей сестрой. Отец хотел, чтобы я так её называл при других. Я и привык.
— Ты так рассказываешь о ней...
— Как «так»?
