Отец подарил ему настоящую баритту, длинную. Такую же, как у него самого. С красивой гардой и гербом Азалидов на ручке. С лезвием, таким гладким и блестящим, что, кажется, коснись его пальцами, и оно запоёт тревожно. Не то что короткий городской меч, которым он тренировался до этого.
— Надолго? — спрашивает сестра, и впервые её голос так странно дрожит.
— На три года... наверное.
— Три года! Так долго?! И ты бросишь меня здесь? — она смотрит решительно и почти умоляюще. — Возьми меня с собой!
— С собой? Тебя? Девчонкам не место в казармах, — усмехается Рикард, делая выпад в сторону больших лопухов.
Вот же глупость сказала. Взять её с собой!
— Почему? Я умею драться, ты сам меня научил! И бросать нож! Хочешь, я буду чистить твоего коня! — взгляд исподлобья. — Я крови не боюсь, и лечить могу.
— До чего же ты упрямая! Ты же еще маленькая, ты не сможешь жить там, да и это место только для мужчин. А девчонки должны учиться танцевать и вышивать, быть леди, а не жить в казарме, — Рикард вращает запястьем, глядя, как солнечные блики играют на лезвии.
— А я не хочу! Я не хочу быть леди! И я не маленькая! Я хочу поехать с тобой! Если ты меня бросишь здесь, то я, клянусь своей косой, сбегу! Пусть меня волки в лесу съедят! — она топает ногой, лицо раскраснелось, и глаза блестят то ли от ярости, то ли от слез.
И настроена она решительно, и Рикард знает — сбежит. Она будет глину есть, если сказала, и умрет в лесу, но не вернется. А ему потом опять из-за неё достанется...
Упрямство — достоинство ослов. Сколько раз он ей это говорил?
Он садится на траву и хлопает рукой, указывая на место возле себя.
— Присядь.
Она тут же опускается рядом, тихая и покладистая, держа аккуратно змея за камышовую рамку.
— Я не могу взять тебя с собой, потому что ты знаешь... я сказал, что ты маленькая, но это не так. Ты на самом деле уже большая. Если ты уедешь, то как мама будет без тебя? Ведь ты помогаешь ей. Ты же знаешь, как она больна.
— Я... я буду приезжать к леди Тианне! И танцевать для неё! Я буду приезжать часто!
— Так нельзя. Если мы оба уедем, представляешь, как ей будет плохо?
Она молчит, подтянув колени к подбородку и прикрыв ноги платьем, низ которого весь перепачкан глиной и соком винограда.
— Ты должна остаться, — добавляет Рикард, — а я буду приезжать на каникулы раз в полгода, и мы снова будем запускать змея.
— Раз в полгода? — она смотрит на него искоса, взглядом полным ненависти. — Ты бросаешь меня! И это даже хуже предательства!
Вскакивает резко, глаза почти черные, и блестят, как спелые черешни...
