Конечно, я не забыла. Честно говоря, это был самый приятный момент наших отношений. Такого удовлетворения я ещё ни разу не получала – так я ему и ответила. Лукас в ответ на это взбесился и снова попытался меня схватить, но я вывернулась и почти бегом бросилась в комнату.
На секунду мне даже показалось, что он хотел меня ударить. Но даже это не сравнилось бы с тем чувством, которое я испытала, ворвавшись в Комнату «А» и увидев то, к чему, мягко говоря, была совершенно не готова.
Сердце пропустило удар, и я застыла у открытой двери, уставившись перед собой. На гримёрном столике, распластавшись, расположилась Нина: ноги задраны, блузка расстёгнута и свисала с плеча, словно белый флаг.
Как только я открыла дверь, Матео обернулся, оторвавшись от поцелуя, и наши взгляды встретились. Его лицо вытянулось от удивления, а Нина, тяжело дыша, уставилась на меня большими глазами.
Мне было дано всего пару секунд, чтобы оценить ситуацию, и я её оценила. Затем, преодолев чувство свинцовой тяжести в ногах, я развернулась и молча закрыла за собой дверь.
Крупные капли холодного осеннего дождя капают мне на плечи. Я стою в одной тонкой блузке, и холод пробирает до костей. Ледяные ручейки воды пробегают по моей спине и собираются в туфли. Почему я стою под дождём в летней одежде? Я оглядываюсь по сторонам, но кругом лишь стена из воды, и ничего невозможно разглядеть; делаю пару шагов вперёд, как вдруг натыкаюсь ногами на невысокий могильный памятник и понимаю, что стою у могилы сестры.
Я снова пришла её навестить, хотя не была здесь уже давно.
– Скучаешь?
Голос рядом заставляет моё сердце подпрыгнуть. Я поворачиваю голову вправо и вижу Диану: она стоит рядом с могильным камнем и смотрит на меня. Я протягиваю руку вперёд и касаюсь её. Диана стоит передо мной: настоящая, живая. Первая моя эмоция – радость, но затем наступает смятение: почему тогда все эти года она была мёртвой, а сейчас вдруг решила вернуться?
Сестра смотрит на меня и ехидно улыбается, как после удачно продуманного розыгрыша. Я смотрю ей в глаза и не могу поверить в происходящее.
– Если ты живая, то чья это могила? – спрашиваю я, и голос мой растворяется в шуме дождя.
Диана пожимает плечами и указывает пальцем вниз. Я смотрю на могильный камень, но совершенно не могу прочесть, чьё имя на нём написано. Буквы путаются, расплываются и становятся незнакомыми – словно на другом языке.
Голова начинает кружиться, а виски болезненно пульсировать, будто у меня поднимается давление. Я закрываю глаза и сажусь на мокрую землю, подставляя лицо холодному дождю. Но тут дождь прекращается.
Я открываю глаза и вижу перед собой большой зал, полный людей. Сама же я стою на сцене в длинной юбке и с бумагами в руках. Я обращаю внимание на свои пальцы: они перепачканы чернилами; затем снова смотрю в зал и вижу Диану. Странно – обычно она не приходит на школьные постановки, но сейчас смотрит на меня с первого ряда, ободряюще улыбаясь.
Рядом с ней я замечаю Матео, такого же, каким он был в девятом классе: худым, нескладным и с волосами до плеч. Я рада его видеть. Он машет мне рукой, но затем оборачивается к моей сестре, говорит ей что-то, чего я не слышу, а затем берёт её лицо и целует.
Шок отзывается глухим стуком в моей грудной клетке – я пытаюсь убежать со сцены, но ноги меня не слушаются. Занавес закрывается.
Пробуждение не вызвало у меня испуга, но горло от сухости словно горело. На самом деле, мне часто снилось, что Диана всё ещё жива. Поэтому я просто закрыла глаза, мокрые от слёз, и снова погрузилась в сон.
***
Возвращение в город оказалось событием таким неожиданно желанным, что буквально всё вокруг вызывало у меня радостный трепет в груди. Даже когда-то раздражающие промоутеры с листовками в руках больше не навевали негативных эмоций, улицы не казались такими длинными, а плачущие дети в колясках вызывали лишь улыбку.
Солнце за окном такси то и дело мелькало за облаками, погода была довольно облачная. Мы проезжали пекарни, небольшие бутики, любимый ресторан моего отца, в котором он ужинает каждый год на свой день рождения. В машине в это время пахло сигаретами, а водитель постоянно громко ругался на движение, но я не обращала внимания, прислонившись виском к стеклу.
За неделю, естественно, в городе совсем ничего не поменялось, но чувства теперь были совершенно иные. Всё это – последствия интересного опыта. Только в глубине души я понимала, что это пока лишь только начало всей истории.
– С возвращением! – встретила меня Лидия c с порога.
Мы обнялись. От неё пахло мукой.
Пич сегодня работала, поэтому не смогла меня забрать, но я не жаловалась: на такси тоже было неплохо. Сейчас меня уже почти ничего не волновало – я просто была рада приехать обратно в квартиру, в наше до скуки минималистическое жилище – к людям, которых я знаю, и которые знают меня.
Лидия приготовила мою любимую форель, а ко дню рождения Пич испекла торт. Понятия не имею, чем мы Лидию заслужили, но она – просто воплощение ангела.
