Такому отношению отчасти способствовали объективные причины. Он был еще неопытен и не всегда компетентен в своем деле. В документацию на экспериментальную партию традиционно затесалось немало ошибок. Это вело к неизбежным переделкам и било заводчан по карману. Но главной виной Сергея все-таки стало его высшее образование. Сам этот факт сразу делал его человеком классово чуждым. А дальше уже работали инстинкты толпы, присущие всем классам и прослойкам, но в простонародье проступавшие особенно выпукло и неприглядно.
Приходилось общаться и с местными "белыми воротничками". Но даже, будучи контингентом классово близким, они никакой помощи не оказывали. Более того, старались по возможности замкнуть на него претензии своих заводских горлопанов. Хотя, в глубине души, местные ИТР Сергею возможно даже сочувствовали. И когда через несколько лет они встретятся в сводной колонне НПО, идущей на демократический митинг, общаться будут, как старые добрые знакомые. Надо сказать, что и борьбой за демократию Сергей отчасти увлекся под впечатлением тех своих заводских злоключений, и в крушение системы видел избавление от засилья гегемона. В целом, оно так и вышло. Только вот радоваться пришлось не долго. Торговать женским бельем в переходах пришлось и бывшим инженерам, и оставшимся без работы пролетариям.
И вот он снова отправлялся на чужую территорию. История повторялось, но уже на новом витке спирали. Теперь Сергей был представителям более высокой организации. Общаться предстояло с теми, кто будет воплощать идеи его команды, а потом (как он когда-то) курировать изготовление на подведомственном заводе. И Сергей заранее ожидал, что разговор будет нелегким. Разработанное им с сотоварищами техзадание, наверняка, было далеко от совершенства. Однако, по прежнему опыту он знал, что идеальным, особенно на первом этапе, ничего не бывает. Всегда приходится что-то дорабатывать и вносить коррективы. В итоге, успех часто приходит не к автору лучшей идеи, а к тем, у кого хватило упорства воплотить задуманное в жизнь. Но сейчас ситуация была особая. Воплощать должны были другие. И они, похоже, этого не хотели.
Случилось все, как и предполагал. Начались нападки, на саму концепцию универсальной приборной тележки. Основные претензии касались плохой помехозащищенности. С этой проблемой инженеры НПО якобы уже столкнулись на этапе макетирования, и ставили под сомнение саму возможность двигаться дальше. Главную атаку вел сухощавый нервный малый. На вид он был, ровесником Сергея и принадлежал к той специфической разновидности людей, которым, не смотря на вполне интеллигентный вид, почему-то хочется дать в морду. Чаще всего, такие типажи почему-то попадались среди земляков москвичей. И даже будучи убежденным патриотом родного города, Сергей вынужден был констатировать, что " не все в порядке в Датском королевстве". Чем-то этот критикан напомнил ему заводских горлопанов из воспоминаний молодости. С той лишь разницей, что те с рабочей прямотой резали правду матку, а этот сыпал наукообразными фразами. Присутствовавшее при их разговоре начальство вроде бы сохраняло молчаливый нейтралитет, но можно было догадаться, что нападки санкционированы. А когда главный инженер намекнул, что у их коллектива есть свои проверенные наработки, все стало, боле менее, понятно. Коллеги решили не напрягаться с разработкой, а протолкнуть под новым названием что-то уже готовое.
Внутренне собравшись, Сергей перешел в контратаку. Он уже не был тем неопытным юнцом, который, получая претензии и насмешки, метался по заводу, пытаясь что-то на ходу поправить. Чему-то жизнь все-таки научила. Перед тем, как идти на этот разговор, он проконсультировался у себя в экспертном отделе. Народ там работал разный, но были и специалисты очень высокого класса. Под техническим заданием стояла их виза, так что к просьбе помочь отнеслись вполне благосклонно. Сергею и самому раньше приходилось бороться с помехами, но в памяти это осталось чем-то вроде шаманской пляски с бубном. Теперь же он набросал приблизительный план того, что можно и нужно сделать.
Поначалу критикан пробовал огрызаться. Пропуская мимо ушей заявления в духе: "мы тут не глупее, чем у вас в министерстве", Сергей просил показать письменные отчеты о проведенных экспериментах, а также предложения по устранению возникшей проблемы. Вскоре выяснилось, что ничего этого нет. Да и вряд ли могло быть! Слишком мало еще прошло времени. Так что, скорее всего, хотели взять нахрапом.
В разговор снова вмешалось местное начальство, и Сергея заверили, что отчеты в ближайшее время предоставят, ну и, конечно, еще подумают, что тут можно сделать. Потом разговор перешел на претензии к конструкции, но тут на вопросы отвечал Касаткин. Возвращаясь с совещания, Сергей чувствовал, что этот раунд, хоть по очкам и с небольшим перевесом, все-таки выиграл. Будучи еще во власти эмоций, он мысленно обращался к оппоненту:
