" Министерских ты, дурак, не любишь! А мы тебе и всей вашей конторе работу даем. Деньги под вас из государства выбиваем. Да ты и государство, наверняка, не любишь. Журнальчиками зачитываешься, вроде тех, где бывшая супруга Макса самовыражается. Читай, читай, дурило! Ждут тебя там, в свободном мире…"
Про встречу в фастфудовском кафе Макс рассказал ему, когда остались вдвоем в курилке. Упомянул он и журнал, где его "бывшая" делала карьеру журналиста. А Сергей вспомнил, как и сам когда-то зачитывался подобными изданиями, и снова появилось устойчивое ощущение дежавю.
Домой он пришел раньше обычного. Супругу застал в разгар трудов по благоустройству их коммунального жилища, и тут же сам был мобилизован на домашние работы. Пришлось идти одалживать у дежурного электрика дрель и вещать на стены новенькие полки. Задание оказалось не из легких. Бетонные стены упорно сопротивлялись, взятые у электрика дюбели не подходили к сверлу, и пришлось расширять дыры. Наконец, полки под небольшим, но все же заметным, углом встали на место. Супруга, с нелестными замечаниями в стиле " откуда у некоторых мужчин руки растут", приняла работу и начала расставлять необходимые в хозяйстве и просто красивые вещицы. Все это было куплено в недавно открытом "буржуазном" магазине "Икеа", где торговали только по коммерческим ценам. Сергей мысленно прикидывал, сколь сильно пострадал семейный бюджет, и выход видел только один – скорее устроить Марину на работу. И с деньгами будет легче, и энергию супруги удастся направить в более мирное русло. Однажды такое трудоустройство для их семьи плохо окончилось, но сейчас ситуация была несколько другая. Здесь Сергей находился на "своей земле" и чувствовал себя куда более уверенно. Накануне Крежинский, узнав, что последняя специальность Марины бухгалтер, предложил устроить ее в экспериментальный швейный кооператив. Так что, после возвращения шефа из отпуска, Сергей решил к этому разговору вернуться.
Ужин откладывался, и ему предложили пойти пообщаться с ребенком. Настраивая себя на предельную строгость и веское отцовское слово, Сергей открыл дверь в комнату сына. Сашка полулежа развалился на кровати, уткнувшись в игровую приставку. Увидев отца, оторвался от планшета, бросил на него затравленный взгляд, и опустил глаза в пол. Чувствуя себя старым занудой и заранее понимая, что говорить бесполезно, Сергей все-таки начал нотацию:
– Ну что? Сидим, по экрану пальцем водим! А может пора на улицу сходить? Воздухом подышать, со сверстниками пообщаться.
– Пообщался уже! – буркнул Сашка и снова опустил глаза.
– А ну давай, выкладывай! – велел Сергей. Он уже догадывался, что произошло, и под нажимом сын рассказал, о чем предпочел не сообщать матери. Выйдя по ее указанию на свежий воздух, он прошелся вдоль улицы. Завернул за угол, отшагал еще пару кварталов. А на обратном пути решил срезать и пройти дворами, где у одного из подъездов старой пятиэтажки его остановили. Желающих познакомиться оказалось трое. Два по виду ровесники, один постарше. Он и повел "диалог". Сначала спросил, откуда такой взялся, и что делает на их территории. Потом потребовал рубль за проход.
" В наши годы двадцатью копейками ограничивались!" – промелькнуло в голове отца.
" Ты, конечно, послал их?" – строго поинтересовался он.
" У меня денег с собой не было, но они велели завтра принести."– промямлил в ответ мальчишка.
"Не вздумай! Потом не отвяжутся!" – гаркнул Сергей. И тут же вспомнил, как в его счастливом детстве местная шпана собирала дань на выходе из школы. Но тогда с одноклассниками им все-таки удалось дать отпор. Синяки заработали, но рэкет прекратился. Зато потом в зрелые годы, когда пару месяцев подрабатывал в палатке на вещевом рынке, вымогателям приходилось платить регулярно. И там уже никто ни о каком сопротивлении даже и не помышлял. Сыну он об этом конечно рассказывать не стал. Велел не подаваться на угрозы, а на улицу без особой нужды пока не появляться. Уходя, Сергей подытожил:
– За учебники садись. Иначе придется с этой шпаной в одну школу ходить.
Сам же он мысленно попытался представить тех, кто вымогал деньги у сына. В памяти всплывали длинные сальные патлы и криминальные физиономии школьных рэкетиров из его молодости. Несмотря на юный возраст, они уже тогда напоминали типажи голливудских страшилок про русскую мафию. Иногда Сергей невольно задавался вопросом: достались им такие физиономии от рождения, или пришлось долго тренироваться перед зеркалом, чтобы казаться страшнее. Но, по большому счету, как они выглядят, значения не имело. Будь эти мальчики, с виду хоть сама невинность, Сергей готов был придушить их своими руками. Они угрожали его ребенку! Но главное было даже не в этом. Откуда-то из архивов общечеловеческой памяти накатила волна жгучей ненависти. Старый, как мир, ненависти к тем, кто насилием, запугиванием, обманом присваивает результаты чужого труда.
