Это был тот же молодой человек, что беседовал с ним после инцидента с цеплюжниками. Однако, хозяин кабинета счел нужным его еще раз представить, после чего ушел, дав возможность поговорить наедине. Звали сотрудника госбезопасности Владиславом. Отчество звучало очень мудрено, но оно и не понадобилось. Собеседник сразу предложил называть его просто Влад. Манеры его располагали к доверительному общения, но Макс мысленно командовал себе не расслабляться. Поинтересовавшись, как поживают жена и дочь, Влад сообщил, что угроза миновала, и они, ничего не опасаясь, могут возвращаться в Москву. Поблагодарив, Макс подумал:
"Интересно, про телеграмму Анжелки он уже знает?"
А дальше Влад начал расспрашивать о прошлом. Причем, не очень было понятно, что больше его интересует: биография Макса, или же сведения о различных бытовых мелочах той другой жизни. Решив, что собеседнику в первую очередь нужно второе, Макс старался отвечать, как можно подробней. Информация, скорее всего, предназначалась для работающей под крышей "Альтернативы" разведки, и он искренне старался помочь. Собеседнику нравилась его обстоятельность. Он удовлетворительно кивал, а потом совершенно неожиданно перешел к главному. Отметив наблюдательность и аналитический склад ума Макса, предложил:
– А не хотите послужить своему новому отечеству? В той реальности мы в последнее время вынуждены активизироваться. Обстоятельства вынуждают. У нас ее, кстати, называют "зазеркалкой". Так что, нужны адоптированные к этой самой зазеркалке сотрудники. А вас и готовить даже особо не надо.
У Макса были подозрения, что ему предложат стать информатором. Во время разговора, он даже попытался заранее продумать, как бы деликатнее отказаться. Но такого оборота не ожидал, и ответил первое, что пришло на ум:
– У меня вообще-то работа есть. Я ее люблю, знаю. Думаю, здесь куда больше отечеству пользы принесу!
– Мы в курсе, – кивнул Влад, – но вас никто от работы отрывать не собирается. Будут командировки, не частые, зато хорошо оплачиваемые.
Аргумент был весомый. Скоро должна была вернуться Анжела. За время летнего отдыха в голове супруги, наверняка, родилось множество планов, так что, дополнительный заработок был очень кстати. Но Макс продолжал упираться.
– Да какой из меня агент! Я человек мирный, гражданский.
– А вы думаете, нас только супермены или ворошиловские стрелки интересуют? – улыбнулся собеседник, – Палить из пистолета и бегать по крышам приходится после провала. А нам нужны те, кто провалов избегает. Вы, как раз, подходите. Но всю необходимую подготовку конечно пройдете.
Звучало убедительно, но у Макса уже выработался иммунитет на любую агитацию. Когда его к чему-либо склоняли, в сознании сразу выстраивался защитный барьер. Он хотел было попросить время на раздумье, но почувствовал, что если даст зацепку, от него не отстанут. Потому, решительно мотнув головой, извинился и сказал окончательное "нет". Улыбчивое лицо собеседника тут же окаменело, взгляд стал пронизывающим и тяжелым:
– А это вы зря, Максим Петрович! От наших предложений не отказываются. Подумайте над этим.
Но тут же, став прежним компанейским парнем, Влад протянул визитку с телефоном и на прощание посоветовал еще раз хорошенько обдумать. Возвращаясь к себе, Макс представил, как мог повернуться разговор, если за ним водились грешки:
" Точно бы дожали, и никуда бы не делся!"
По спине пробежал неприятный холодок, даже не страха, а ощущения своей беззащитности перед некой безликой внешней силой. Не враждебной, а просто равнодушной к тебе, твоим чувствам, твоей жизни. Понимая это, Макс даже особо не осуждал:
" Тебе ведь тоже попавшего под ботинок муравья не так уж сильно жалко!"
И все же в предложение были привлекательные стороны. Но он гнал эти мысли:
"Сказал нет, значит, нет!"
Глава 7
Почти в самом начале трудовой деятельности на своей первой работе Сергею уже доводилось общаться с производством. Молодого специалиста послали на опытный завод, курировать изготовление первой партии новых приборов. Более опытные коллеги под благовидными предлогами увильнули, и ему, как необстрелянному новобранцу, пришлось идти затыкать танковый прорыв. Отношение головного института с подведомственным предприятием временами действительно напоминали военные действия. Две организации, делающие одно дело, взаимозависимые, как части единого организма, засыпали претензиями и жалобами начальство. Даже на личном уровне, их сотрудники друг друга недолюбливали. Добавлялся и еще один фактор, о котором не писали в газетах, не рассказывали ни в институте, ни в школе. Оказавшись один на один с трудовым народом, Сергей на собственном опыте узнал, что такое классовую неприязнь в ее истинном проявлении. Благо, что до рукоприкладства не доходило. Ну а уж, насмешек и издевательств получил сполна. И у самого то и дело чесались руки врезать по какой-нибудь ухмыляющейся роже.
