И в это время, когда казалось, всё уже было кончено, я ощутил обострённое внимание и тревогу, исходившие от моих защитников. С запада со стороны города по воздуху дугой вытянулась коричневая кишка. Зрелище это было омерзительное. Кишка походила на анус гигантского зверя. Её конец уткнулся в центр поля, где заканчивалась схватка, и стояли Медведь и Львица, вывернулся наружу подобно раструбу, и из него начала вытекать бурая пульсирующая масса. Эта субстанция кольцом обтекла двоих главных защитников, подминая под себя и давя более мелких подобно лавине, и стала пухнуть, как тесто на дрожжах, только гораздо быстрей. Кишка схлопнулась и закрыла образовавшуюся башню сверху. Защитники оказались в ловушке. Было видно, как на поверхности этого пузыря то и дело возникали вспучености и сразу опадали - защитники пытались пробиться через барьер чужеродной энергии. Однако они оказались отрезанными от источника жизненной энергии, и было ясно, - долго им так не выдержать. Они погибнут. Защитники тоже умирают, - ведь это одна из форм жизни. Они могут существовать сотни тысяч, миллионы, миллиарды лет, но это существование неизбежно заканчивается. Всё, что рождено - умрёт, всё что организовалось - дезорганизуется. Второй закон термодинамики, энтропия своё возьмёт. Как закончится жизнь звёзд и планет, не важно, считаются ли они "живыми" или "неживыми". И так же как и звезда или планета, которые до срока погибают в результате космических катаклизмов, живые существа - защитники так же гибнут, или вместе со своей планетой, или в схватке с чуждой энергией, либо в результате разрушения опоры сознания - места. Наша цивилизация убивает их миллионами, сбрасывая ядовитые отходы в реки и почву, добывая варварскими способами энергоносители, тот же сланцевый газ, нефть, каменный уголь. А затем мы добиваем всё живое, включая самих себя, когда перерабатываем и используем добытое. Все эти мысли пронеслись у меня за какую-то долю секунды. Я перестал чувствовать Медведя и Львицу. Во время схватки я ясно воспринимал их бешено бьющуюся энергию, ярость и гнев, как будто вместе с ними носился по полю, рвал, мял, давил чуждую плоть. Но сейчас кроме вязкой пустоты не было ничего.
- Хрен ты и их получишь, кусок дерьма! - внезапно сказал я и на негнущихся ногах спустился во двор.
На дворе стоял мой белоснежный Конь, фыркая и переступая копытами. Я с разбега запрыгнул ему на круп, словно с утра до вечера занимался джигитовкой, мы перемахнули через ограду и понеслись к западне. Я всего несколько раз катался когда-то на лошади, но тогда лошадь шла шагом, иногда трусцой, и я время от времени норовил с неё сползти, не попадая в такт. Но сейчас я был в своём сне, в котором мы с Конём были одним целым и с лёгкостью переносились через реки и ущелья. Только сон на этот раз был кошмарным. Защитники, звери и птицы окружили адский котёл, подтачивая его оболочку, погибая сами десятками тысяч под ударами смертоносных жгутов, которыми ощетинилось чудовище, которое стало похоже на раздувшийся до гигантских размеров шипастый вирус. Одна жизнь жертвовала собой ради другой жизни и во имя Жизни вообще. Подобный феномен природного альтруизма неоднократно фиксировался исследователями. В научной литературе упоминаются случаи самопожертвования взрослых самцов шимпанзе, напавших на тигра для того, чтобы дать возможность скрыться оставшимся членам группы. Во время массовой миграции мышей полевок наблюдались случаи, когда популяция, наткнувшись на препятствие - ров, не огибает его для того чтобы найти иной путь, а заполняет его телами членов популяции, которые неизбежно задыхаются и погибают, открывая путь для идущих позади тысяч других особей, не пытаясь выбраться из ловушки и сохранить свою жизнь.
Мы кружили вокруг котла и сбоку и сверху, пытаясь найти наиболее уязвимые места, уворачиваясь от выбросов ядовитой субстанции. Пару раз меня изрядно обожгло, но я не обращал внимания на боль, и мы продолжали свою яростную атаку. Конь пробивал в оболочке целые кратеры, которые, тем не менее, продолжали затягиваться. В это время я увидел существо явно человеческого вида. Оно перемещалось просто по воздуху и наносило удары чем-то похожим на цветной хлыст. Хлыст производил действие, сравнимое с лазерным лучом большой мощности. Под этими ударами оболочка котла корчилась и обугливалась, отваливаясь целыми фрагментами. Наконец совместными усилиями нам удалось развалить адский вирус на части, на которые тут же набросились защитники и животные. В эпицентре побоища я увидел большой обугленный ком. Я сверзился с Коня оземь и принялся яростно разгребать его, ломая ногти. Это были прутья кустарника и трава, которыми сама почва пыталась укрыть погибающих защитников. Наконец я добрался до Медведя. Львица лежала под ним, - он закрывал её своим телом. Оба были недвижны и значительно уменьшились в размерах. Из разорванной и местами обугленной спины Медведя тонкими струйками истекала жизнь. Я дико заорал. Силы оставили меня и я провалился в черноту.
