— Кто, душенька моя? Раскалов? Нет его больше. Я за него. Повышение у меня. Но мне гораздо интересней послушать, где были вы. Почему в самый тяжёлый для нашей организации момент нарисовались несколько предателей, которых, кстати, я до последнего отстаивал перед Раскаловым?
— В смысле — «нет больше»? — спросил Марченко.
— Смотрите, кто заговорил, — Кашалотов отклонился на спинку своего кресла. — А что непонятного в словосочетании «нет больше»? Раскалов умер четыре месяца назад. Нашего солнцеликого свалила острая пневмония. Да и возраст. Ну, так что? Может, всё-таки расскажете, где вас носило?
Егор наклонился к уху Матвея.
— Надо валить отсюда, — прошептал он.
— Охрана! — неожиданно для всех крикнул Кашалотов. — Охрана!
Он приподнялся и нажал небольшую кнопку на стене за своей спиной. Моментально сработала сигнализация. Отвратительным писком она обозначала вторжение или чрезвычайную ситуацию. Матвей, запаниковав, достал из кобуры пистолет и направил дуло на Кашалотова.
— Нет уж, Игорь Сергеевич. Кто-то должен ответить.
— Ну, стреляй, — спокойно сказал Кашалотов. — Только чего ты этим добьёшься?
— СКАР не должна существовать в том виде, в котором она есть сейчас.
— Так а её в целом не существует. Забыл? Ты мне вот что скажи: это ваших рук дело? По одному ломали нам пальцы. Хотели насолить Раскалову, поди, а он, сукин сын, легко отделался. И теперь это дерьмо разгребаю я. Тогда уж стреляй, красотка. На хер всё это. Задолбали.
— Матвей, сюда идут! — констатировал Петренко.
— Вы, — обратился Фёдоров к агентам ИСАР, — охраняйте вход. Никого не впускать. При попытке прорваться — открыть огонь.
Матвей повернулся обратно к Кашалотову.
— А вы, значит, дорогой Игорь Сергеевич, продолжаете дело Раскалова?
— Ты как до этого докатился, дружок? Решил обидеться на весь мир? Отомстить? Вместо того чтобы работать, как все, жить достойно, ты обогатился за наш счёт и решил порядок навести?
За дверью послышались несколько выстрелов. Андрей выглянул в коридор — агенты ИСАР застрелили троих охранников. Сигнализацию Игорь Сергеевич отключил.
— И что дальше? — спросил он. — Вот мы с тобой и твоими подружками тусуемся в кабинете босса. Чего ты хочешь?
— Справедливости.
— Справедливости? — Кашалотов поднял от удивления брови. — У нас? Ты серьёзно? Ты как никто должен знать тонкости этой работы. Неужели папочка не рассказывал тебе, как они ради удовольствия отправлялись в другие объекты и устраивали там геноцид? Госперевороты? Или, по приколу, мотались порезвиться с девчулями за счёт организации? Частенько против их воли. — Он уселся поудобнее в кресле. — Или ты, наивная душа, думаешь, что все эти сценарии введены просто так? Этой справедливости никогда не будет. Её нет, Матвей. Ты стараешься добиться некого абстрактного честного решения. Здесь, в этом мире, это невозможно.
— Но мне это удалось, Игорь Сергеевич, — сказал Матвей и подошёл ближе, не опуская пистолет, — я создал организацию, где все равны. Где каждый имеет право голоса. И каждый в любой момент может уйти. Я сделал то, чего ни Раскалов, ни вы, ни мой отец не могли сделать десятилетиями. А нужно-то всего лишь относиться к людям по-людски. Вы этого не хотели, — оперативник покрутил шеей, раздался хруст.
— Напомните мне, Игорь Сергеевич, что вы ответили, когда я попросил вас помочь перевезти двадцать три человека из объекта К7-217? Двадцать три человека, которых мы использовали ради выполнения задания. Которые погибли в муках. В том числе дети.
Кашалотов сразу понял, о чём говорит Матвей.
— Вы спросили, не совсем ли я охерел. Потом сказали, что вы этой просьбы не слышали, помните? Зад мне прикрыть решили. Спасибо. Только теперь они мертвы. Из-за меня? Да, отчасти. Но я хотел им помочь. Они мертвы из-за этой чёртовой системы! Из-за вас!
Матвей выстрелил.
Пуля вошла Кашалотову в лоб, и его массивное тело склонилось над столом. Рука Матвея дрожала. Он медленно опустил пистолет и повернулся к своим соратникам. Ему было плевать, поймут его или нет. Он отомстил за Просветление. За Элину.
Её мёртвое и умиротворённое лицо будет преследовать его до конца дней.
— Андрей, Аня, — обратился Матвей, — возьмите ребят и пройдите по коридорам. Кого считаете нужным — приглашайте к нам. Обещайте условия. Всё, что хотите. Кого считаете ненужным — убирайте. Вас никто не осудит. Вам никто ничего не скажет. Даю слово.
Оперативники кивнули и вышли из кабинета. Марченко достал из кармана плаща портсигар, покрутил в руках одну из самокруток, постучал ей о тыльную сторону ладони и закурил.
— Не успели мы, — сказал он. — Это должен быть Раскалов.
— Сколько существует реальностей, Егор, где этот урод ещё жив? Где он продолжает править такими, как мы, а может, даже и нами? Где из-за таких вот гибнут невинные люди? Здесь не успели, ты прав. Но работы у нас ещё очень много.
Матвей посмотрел на бездыханное тело Кашалотова, бросил ему на стол пистолет и вышел из кабинета. После вышла Маша, так и не проронившая ни слова. Егор поправил шляпу, сделал глубокую затяжку, подмигнул трупу Игоря Сергеевича и вышел последним.
***