— Ты хотела обречь на зверские мучения кучу невинных детей только из-за того, что в их крови есть какая-то хрень, не позволяющая Вспышке прогрессировать! — рявкнул Томас. — Ты мучила и пытала Минхо! Ты лгала мне и не раз использовала ради своей цели! В конце концов, ты предала своих друзей! И ты по-прежнему считаешь, что все те издевательства, которые ПОРОК придумал для нас, это правильно, и цель оправдывает все?!
— Да, считаю! — гневно выкрикнула Тереза. На ее шее часто-часто билась жилка, выдавая ее настоящие эмоции.
— Тогда мне не о чем с тобой разговаривать, Тереза, — холодно отрезал Томас.
Девушка вздохнула. Она молчала почти минуту, прежде чем заговорить.
— Послушай, Томас, — сказала она умоляюще. — Вспомни, что я говорила тебе в ту ночь. Все, что мы делали, было необходимо для того, чтобы составить матрицу реакций иммунов. Но теперь, когда стало известно, что ты единственное настоящее лекарство от Вспышки, то мы больше не станем искать иммунов и подвергать их Испытаниям. Теперь наша цель понять, чем ты отличаешься от них.
Томас горько рассмеялся хриплым, издевательским смехом.
— И чего ты ждешь? Думаешь, это известие должно меня обрадовать? То есть теперь вы будете мучить только меня, не так ли?
— Нам нужно сделать несколько тестов и взять у тебя анализ крови, но наша цель вовсе не состоит в том, чтобы продлевать твои мучения, — возразила Тереза.
Это ее постоянное «нам», «мы», «наша цель», ее подсознательное и бесспорное согласие с тем, что она часть ПОРОКа, этой чудовищной организации, приводило Томаса в ярость. Слушать противно.
— Ясно, ты пришла, чтобы осчастливить меня этим известием, — стараясь вложить в свой голос всю язвительность, на какую был способен, выплюнул Томас. — Ну а Минхо? Его вы тоже будете мучить? Или, надо полагать, раз вам нужна теперь матрица только моего мозга, он прохлаждается где-нибудь в соседней комнате на кожаном диванчике и попивает коктейль?
— Что-то вроде того, — уклончиво ответила Тереза, доставая из правого кармана своего халата шприц.
— Что? — глаза Томаса угрожающе сощурились.
— Это ведь Минхо привел тебя к нам, разве ты еще не понял? — пояснила девушка.
— Что ты, мать твою, хочешь этим сказать?! — рявкнул Томас, попытавшись приподняться на кушетке. — Ты спятила?
— Я говорю абсолютно серьезно, — заявила Тереза. — Минхо привел тебя в этот город к нам, чтобы мы могли провести над тобой нужные тесты.
— Нет, — глаза Томаса недоверчиво распахнулись. — Ты несешь какой-то бред. Это неправда. Я в это не верю.
Но тут некстати вспомнилось о том, как Минхо вонзил ему шприц в шею, и Томас сразу потерял сознание. Что происходило, пока он был в отключке? Он ведь не видел, чтобы Минхо схватили вместе с ним и приволокли… куда бы то ни было. К тому же, зачем тогда Минхо было делать это? Какого черта?
Видимо у Томаса на лице было написано, о чем он думает, потому что Тереза посмотрела на него очень сочувственно, и от этого ее взгляда ему захотелось придушить ее еще острее.
— Теперь ты понимаешь, как важно то, что мы делаем? — спросила она. — Даже Минхо это понял!
— Да ты идиотка, — грубо оборвал ее Томас. — Сумасшедшая. Я скорее поверю в то, что ты подхватила Вспышку, и она разъела твой мозг, чем в то, что Минхо мог так поступить со мной. Это невозможно.
Тереза пожала плечами, как будто говоря — верь, во что хочешь, — задрала рукав майки на его правой руке и ввела под кожу иглу.
Томас зашипел, дернулся, но она не обратила на это никакого внимания. Когда шприц наполнился его кровью, Тереза поднялась со стула и направилась к двери, больше не сказав ни слова.
— Постой! — окликнул ее Томас. — Где Минхо?! Скажи мне, где он? Дайте мне поговорить с ним! Тереза!
Она не обернулась, вышла за дверь, и снова раздался противный писк кодового замка.
Томас в бессильной ярости принялся дергаться и рваться из кожаных браслетов, рыча, как дикий зверь, но очень быстро его запал иссяк. Он обмяк и неподвижно лежал, уставившись в потолок. Размышлял над словами Терезы. Несмотря на то, что он ни на секунду не поверил в тот кланк, что она тут несла, мерзкий червячок сомнения все-таки зашевелился в его душе.
Томас вспомнил тот разговор, когда они с Минхо чудом сбежали из заброшенного торгового центра от банды шиз. Минхо тогда сказал, чтобы он ему не верил. Но это же бред собачий. Минхо никогда, никогда бы не предал его. Он ненавидел ПОРОК даже, еще больше, чем сам Томас. Минхо не мог так поступить с ним. Не после того, что между ними было. Черт… Те короткие мгновения удовольствия и близости между ними — это все, что есть у Томаса. Единственный якорь в этом сумасшедшем, катящемся к чертям собачьем мире. Единственная вещь, не дающая ему самому сойти с ума. Томас знал, всегда знал, что за его спиной есть Минхо. Что бы ни случилось, он подстрахует и всегда прикроет.
Нет, кто угодно, но только не Минхо.
